Коадъютор холодно выслушал сожаления и насмешки друзей, а когда они кончили, подытожил:
-- Послушайте, господа! Дайте мне подумать четверть часа, а там я докажу вам, что мы можем внушить к себе и другое чувство, во всяком случае, не сожаление. -- Затем коадъютор попросил всех уйти в другую комнату и остался один.
Потому ли, что коадъютор читал Плутарха, или потому, что написал "Заговор Фиески", он всю свою жизнь домогался сделаться главой партии. Теперь он достиг этой цели и в его руках было все, чтобы иметь успех. Он позвал своего камердинера и послал его к полковнику Мирону, надзирателю квартала Сен-Жермен л'Оксерруа, прося его тотчас к нему приехать.
В это время на городских часах просило полночь. Коадъютор отворил окно и стал смотреть на улицу. Ночь была тихой и ясной, царствовала глубокая тишина, огни в домах, как и говорил д'Аржанте, гасли один за другим.
По завершении четверти часа Монтрезор, Лег и д'Аржанте вошли в комнату коадъютора и застали его у окна.
-- Ну, что же! -- сказал д'Аржанте. -- Четверть часа прошла!
-- Да, -- отвечал коадъютор, -- я знаю.
-- О чем же вы думаете? -- заволновался граф.
-- Я думаю, -- отвечал коадъютор спокойно, закрывая окно, -- что завтра к полудню Париж будет в наших руках.
Лица, которым он неожиданно поверил эту странную тайну, громко рассмеялись, предполагая, что удар камнем в голову лишил бедного прелата рассудка.