Анна".
Герцогиня де Шеврез поспешно возвратилась домой вместе с дочерью, которая сопровождала ее в Пале Рояль. Дома ее дожидался коадъютор, и она тотчас приступила к исполнению возложенного на нее поручения, спросив, не намерен ли прелат помириться с кардиналом Мазарини. М-ль де Шеврез, нарочно уронив свой платок, пожала руку прелата, давая понять, что вопрос задан не так просто. Коадъютор немного подумал и сделал головой знак, что не согласен, поскольку подобного рода предложения делались ему и прежде, но он также отказывался, а однажды узнал из достоверных источников, что благорасположение к нему королевы не что иное, как западня, что в один прекрасный день в комнате королевы скрывался за ширмами маршал Граммон, чтобы донести принцу, как эти фрондеры, на которых он рассчитывает, отказываются от милостей двора как лисица в басне отказывается от винограда, который не может достать.
-- Сударыня, -- сказал коадъютор после минутного молчания, -- я не откажусь исполнить то, что вы мне сейчас предложили, если вы мне принесете записку, писанную рукой королевы, и если вы мне поручитесь за все.
-- Именно так! -- ответила де Шеврез. -- Я отвечаю за все и вот письмо от ее величества. -- И она вручила коадъютору письмо.
Гонди прочитал его, взял перо и написал в ответ следующее:
"В моей жизни не было ни одной минуты, в которую я бы не желал быть преданнейшим слугой Вашего Величества. Я буду весьма счастлив, если умру, служа Вам, Государыня, и заботясь о Вашей безопасности. Я готов быть везде, где Вы мне прикажете
Гонди".
Коадъютор завернул письмо Анны Австрийской в свою записку, чтобы продемонстрировать свое доверие, и отдал герцогине, которая на другой же день отнесла ответ королеве. В этот же день коадъютор получил следующую маленькую записку от де Шеврез:
" Господин коадъютор!
Будьте сегодня в полночь у монастыря Сент-Оноре ".