-- Мне кажется, вы ошибаетесь, матушка, я видел вчера королеву и она была со мной чрезвычайно ласкова, а вот письмо, которое я получил третьего дня от кардинала.
Принцесса взяла письмо и прочитала его -- оно вполне обнадеживало принца. Вот оно:
"Я обещаю принцу, согласно воли короля и по приказанию королевы-регентши, никогда не забывать о его интересах и всегда им содействовать. Я прошу Его Высочество считать меня своим покорным слугой и удостоить меня своим покровительством, которое я постараюсь заслужить со всей покорностью, какую Его Высочество может от меня требовать. Это письмо я подписываю в присутствии Ее Величества и по ее приказанию.
Кардинал Мазарини".
Принцесса возвратила письмо сыну и покачала головой, предчувствуя, что несчастье скоро посетит ее семейство.
-- Послушайте, сын мой, -- сказала она, -- не я одна такого мнения. Принц Марсильяк, который, как вам известно, знает о многом, говорил мне несколько дней тому назад. "Постарайтесь, если можете, чтобы три принца никогда не были вместе в Совете. Я сказал вам то, что мне хотелось вам сказать, и повторяю, будьте внимательны!"
Таким образом, материнская любовь внушила почтенной принцессе те же предчувствия, какие эта любовь внушила в свое время герцогине Вандом. Однако просьбы ни той, ни другой во внимание приняты не были.
Принцесса захотела, опередив сына, увидеться с королевой и под предлогом справиться о ее здоровье отправилась в Пале Рояль. Через четверть часа после ее прихода в комнату королевы вошел Конде. Королева продолжала лежать в постели, приказав лишь задернуть занавески, может быть для того, чтобы на лице ее нельзя было бы заметить тень беспокойства. В проходе, отделяющем кровать от стены, стояла мать принца Конде. Принц подошел к королеве и вступил с ней в разговор; Анна Австрийская была чрезвычайно ласкова и приветливо отвечала на все вопросы, что заставляло думать, будто она более чем расположена к принцу. Собираясь уходить, Конде почтительно поклонился королеве и подошел к матери. Та протянула ему руку, которую он с почтением поцеловал и, простившись, вышел из комнаты королевы. Это стало последним прощанием несчастной матери с сыном, ибо она умерла во время его заточения.
Пройдя несколько комнат, Конде встретился с кардиналом, который с приветливой улыбкой проткнул ему руку. В это время к ним подошел герцог Лонгвиль, а спустя несколько минут не замедлил явиться и принц Конти. Тогда кардинал, видя, что все трое собрались вместе, позвал шталмейстера и сказал ему:
-- Пойдите, уведомите королеву, что г-да Конде, Конти и Лонгвиль приехали, что "все готово" и она может пожаловать в Совет.