Принцы и герцог вошли в замок. Так как арестантов не ждали, то ни комнат, ни постелей им приготовлено не было. Коммин, который должен был оставаться при принцах неделю, нашел карты и очи вчетвером проиграли всю ночь. В продолжение этой подели Коммин постоянно находился при принце, и он частенько потом говаривал, что благодаря уму и образованию принца это время в Венсенской тюрьме было приятнейшим периодом в его жизни.
Расставаясь, Коммин спросил принцев, не желают ли они каких-нибудь книг.
-- Да, -- отвечал принц Конти, -- я желаю "Подражайте Иисусу Христу".
-- А вы, ваша светлость? -- обратился Коммин к Конде.
-- Я, -- заявил принц, -- желаю подражание герцогу де Бофору.
Читатель, вероятно, помнит, что семь лет назад герцог де Бофор бежал из этого самого замка.
Принц и Коммин расстались со слезами на глазах, что было несколько удивительно, так как прежде -- пишет г-жа Моттвиль -- они не отличались нежными чувствами.
Все данные двором обещания были исполнены: герцог Вандом сделан начальником флота; Нуармутье -- губернатором Шарльвиля и Монт-Олимпа; де Бриссак -- губернатором Анжу; Лег -- начальником телохранителей; Севинье получил свои 22 000 ливров. А м-ль де Сойон вышла из монастыря и была сделана камер-фрейлиной королевы, что позволило ей оставаться в девицах. Только аббат ла Ривьер не получил кардинальской шапки, что было для него тем прискорбнее, что он, как уже знает читатель, выбрал для нее материю.
Таким образом совершилось великое событие, вследствие которого дела приняли совершенно новый оборот: могущество одних лиц сменилось влиянием других, а королевская власть нашла себе опору в людях, которые в течение семи лет восставали против нее. Более того, когда слух об аресте принцев разошелся по Парижу, многие радовались, а гонимый, презираемый и ненавидимый народом Мазарини с каждым днем становился все более популярным. Если, говорилось в народе, его высокопреосвященство сделался популярным, то это по весьма простой причине -- он перестал быть "Мазареном". Действительно, кардинал стал фрондером!