-- Отец мой не хочет, чтобы я был писателем, ему это не нравится... -- На этих словах разговор прекратился, так как публика требовала понравившегося автора.
Прогуливаясь однажды с Саразеном, секретарем герцога Лонгвиля, Кальпренед увидел вдруг человека, на которого имел причины гневаться.
-- Ах, я несчастный! -- воскликнул он. -- Я дал клятву убить этого негодяя при первой же встрече!
-- Так что же! -- удивился Саразен. -- Вот как раз случай!
-- Но им нельзя воспользоваться! -- сказал Кальпренед. -- Как раз сегодня утром я был на исповеди и мой духовник взял с меня обещание не торопиться! -- Однако на самом деле Кальпренед был действительно храбрым человеком. Его шурин де Брок, имевший с ним процесс о наследстве, пригласил его к себе. При выходе из дома на поэта напали сразу четверо и сбили его с ног, но он моментально поднялся и, не пытаясь бежать, прислонился к стене и стал лицом перед противниками. Проходившие мимо Свиньяк, дворянин из Лимузена, и отставной гвардейский капитан Вильер-Куртен, увидев, как поэт сопротивляется четырем негодяям, подали помощь и обратили нападавших в бегство.
Кальпренед женился по литературной любви. Одна молодая вдова, увлекшись чтением его романов и имея достаточное состояние, объявила, что согласна выйти за него замуж с условием -- Кальпренед обязуется закончить роман "Клеопатра", который бросил по причине ссоры с книгопродавцами. Условие было внесено в свадебный контракт. Как и жена Колете, жена Кальпренеда издавала стихи с той лишь разницей, что писала их сама, в том числе одно очень умное о вкусах и нравах своего времени.
Кроме романов "Кассандра", "Клеопатра", "Фарамон" и трагедии "Митридат", Кальпренед поставил на сцене "Брадаманта", "Жанну Английскую", "Кровавую жертву" и "Графа Эссекского".
Обратимся теперь к Скаррону, которого тогда называли "маленьким Скарроном" или "Скарроном безногим". Поль Скаррон, ставший известным не столько благодаря таланту, сколько удивительному богатству той, что стала его вдовой, был сыном советника верхней палаты, прозванного Скарроном-апостолом, поскольку постоянно ссылался на изречения апостола Павла. Поль Скаррон был недурен собой, разбирался в литературе и светских удовольствиях, отлично танцевал, как вдруг его увидели несчастным, убогим, едва передвигающимся, с трудом владеющим руками и языком, который он, однако, с большими усилиями старался употреблять с пользой. Происхождение недуга доподлинно неизвестно, одни говорят, что причиной стало лекарство, данное каким-то шарлатаном, другие утверждают, что, спасаясь от взбунтовавшейся черни в Мане, где он служил каноником, он бросился в холодную воду и она привела к параличу. Сам Скаррон в послании к г-же д'Отфор объясняет это падением с лошади, но он сохранил свой веселый характер несмотря на увечье, и куда бы его не приносили, он везде шутил, а при каждой встрече с аббатом Жиро просил найти невесту, но не слишком хорошего поведения, в частности для того, чтобы в трудную минуту излить на нее всю досаду. Надо сказать, что аббат действительно рекомендовал Скаррону несколько женщин такого сорта, но женился он все-таки на другой.
Скаррон стал не только благодетелем комедии, написав "Жоделё" и "Забавного наследника", не только любимцем коадъютора, которому посвятил свой "Комический роман", но и большим приятелем всех знатнейших лиц в Париже. Кроме комедий Скаррон сочинил и две пьесы -- "Дон Жафе Армянский" и "Сторож над самим собой".
Как Скаррон предшествовал Мольеру, так Ротру стал предшественником Корнеля. И хотя Ротру был моложе Корнеля только несколькими годами, он опередил его и в комедии, и в трагедии; в комедии -- "Кольцом забвения", в трагикомедии -- "Клеаженором и Дористеей", в трагедии -- "Умирающим Геркулесом". Поэтому Корнель называл Ротру своим отцом и наставником. А чтобы не быть свергнутым с пьедестала, Ротру после представления своей "Вдовы" поторопился, по нашему мнению рано, уступить первенство своему сопернику -- это был человек, готовый на самопожертвование и мало заботившийся о славе.