-- На помощь! На помощь! Дума горит! В нее стреляют! Там много убитых и раненых!
Конде устремился к герцогу с известием, очень его напугавшим, и герцог, выбежав из кабинета, начал расспрашивать вестника. Потом он обратился к Конде:
-- Я прошу вас, братец, отправляйтесь немедленно к Думе! Надеюсь, вы восстановите там порядок!
-- Нет места, куда я не пошел бы ради вас, -- ответил Конде, -- но что до этого, то, прошу вас, увольте! Я не знаток в бунтах и даже готов струсить при таких обстоятельствах. Пошлите лучше де Бофора, народ его знает и любит, и он распорядится гораздо лучше меня!
Герцог Орлеанский вступил в переговоры с герцогом де Бофором, который немедленно отправился к Думе, пообещав угомонить мятежников. В это же самое время принцесса, почувствовав как никогда вкус к политике, предложила отцу позволить ей смирить народ. Герцог, полагая, что м-ль де Монпансье еще более увеличит свою славу, с радостью согласился.
Принцесса отправилась к Думе в сопровождении двух своих постоянных адъютантов -- графинь Фиеск и де Фронтенак, а также герцогини де Сюлли и г-жи де Вильяр, которые весьма трусили. В силу этого обстоятельства принцессу вызвался сопровождать принц Конде со своей свитой. Проехав некоторое расстояние дамы вдруг увидели лежащего на улице мертвого и хотели было повернуть назад, однако м-ль де Монпансье удержала их. Но это было только началом, и на подъезде к мосту Нотр-Дам принцесса стала свидетелем траурного шествия -- несли тело советника Феррана, пораженного кинжалами. Это было тем тяжелее, что советник состоял в числе ее лучших друзей; от прохожих стало известно, что убит также генерал-контролер Мирон, один из приверженцев м-ль де Монпансье. Прохожие рассказывали о викарии церкви Сен-Жан, который, чтобы спасти одного священника, бросился из церкви со святыми дарами, держа их над головой, но бунтовщики начали по нему стрелять.
Принцесса остановилась и послала к Думе четырех послов, но ни один не вернулся, и тогда она решила найти трубача, поехав к отелю Немур. На узком мосту карета зацепилась за телегу с мертвецами, наваленными как попало, и дамы начали падать в обморок, однако м-ль де Монпансье в два истекших дня видела столько убитых из числа своих друзей, что мертвые тела незнакомых производили на нее уже слабое впечатление.
В отеле Немур трубача найти не удалось, а г-жа Вильяр, не чувствовавшая в себе воинственного духа, решила остаться в отеле, так же как и графиня Фиеск, пожелавшая по причине усталости лечь в постель. Принцесса де Монпансье возвратилась в Люксембургский дворец в негодовании, огорченная неуспехом своей поездки, но герцог Орлеанский, всегда очень храбрый в делах, в которых лично не участвовал, предложил дочери сделать вторую попытку, и она согласилась, несмотря на полночь. Принцесса выехала с той же свитой, за исключением г-жи Вильяр.
Теперь толпы народа исчезли и вместо них на всех улицах стояли караулы. Солдаты присоединялись к конвою принцессы, и когда она подъехала к Думе, ее сопровождало около 500 человек. Принцесса пожелала войти в Думу одна; ей навстречу вышел герцог де Бофор, помог выйти из кареты и они вошли в здание, сильно обгоревшее снаружи и даже еще кое-где дымившееся. Дума казалась совсем опустевшей, и принцесса с грустью смотрела на зал заседаний со следами пуль на стенах. В это время к ней подошел смотритель Думы и объявил, что городской голова ожидает ее в своем кабинете. Оставив своих дам в большом зале, ее высочество поднялась по лестнице и вошла в кабинет, где застала
Городского голову расчесывающим свой парик и совершенно спокойным, словно в течение дня он не подвергался никакой опасности.