-- Я думаю, ваше высочество, -- сказала она, -- что я служила вам у заставы Сент-Антуан не хуже, чем в Орлеане, и оба подвига, столь, по вашему мнению, непохвальные, я совершила по вашему приказанию, и если бы их нужно было повторить, то я не задумалась бы, поскольку мой долг этого от меня требует! Я -- ваша дочь и не могу вам не повиноваться и не служить вам, и если вас постигло несчастье, то справедливость требует, чтобы я разделила неблаговоление
К вам короля и злую вашу участь даже если бы я лично не была ни в чем замешана! Мое происхождение налагает на меня обязанность никогда не делать ничего, кроме великого и возвышенного. Пусть это называют как хотят, а я называю это идти своей дорогой! Принцесса хотела уйти, но мачеха-герцогиня ее удержала, и тогда, обратясь снова к отцу, она сказала:
-- Теперь, отец мой, вы знаете, что я изгнана из Тюильри. Не соблаговолите ли вы позволить мне жить в Люксембургском дворце?
-- Я бы позволил с большим удовольствием, -- ответил герцог, -- но у меня нет здесь свободной квартиры.
-- Но здесь никто не откажется уступить мне свою! -- удивилась принцесса. -- Позвольте только выбрать такую, которая годилась бы мне.
-- Но здесь, -- возразил герцог, -- нет также ни одной особы, которая не была бы мне нужна, и здесь живущие не уступят вам своего помещения.
-- Так вы решительно отказываетесь принять меня у себя? -- спросила принцесса. -- Тогда я займу квартиру в отеле Конде, где теперь никто не живет.
-- О! -- воскликнул герцог. -- На это я решительно не согласен!
-- Но куда же мне теперь деваться? -- снова удивилась принцесса.
-- Куда хотите! -- сухо ответил герцог и удалился. Принцесса провела ночь у г-жи Монтмор, сестры г-жи де Фронтенак, все еще ожидая от отца письмо, которое позволило бы ей ехать вместе с ним, однако на другой день утром она получила записку, уведомлявшую ее, что его высочество уехал в Лимур. Принцесса де Монпансье послала вслед отцу состоявшего у ней на службе графа Голана, который и догнал его близ Берни.