Граф Ножан-Ботрю, этот старый шут королевы, который вскоре будет удален от двора, при котором он играл роль Готье-Гаргиля, подобно тому, как Мазарини играл роль Паяца, подошел к носилкам больного и пошутил:
-- О, как видно, воздух очень полезен для вашего высокопреосвященства и произвел в вас большую перемену! Вам надобно почаще этим пользоваться, ваше преосвященство!
Слова эти камнем легли на сердце Мазарини, ибо он почувствовал насмешку.
-- Возвратимся в комнату, возвратимся, -- обратился кардинал к своим носильщикам, -- что-то я худо себя чувствую!
-- Это и видно! -- заметил безжалостный шут. -- Особенно по тому, что лицо вашего преосвященства так свежо и румяно!
Кардинал опустился на подушки. На ступенях дворца больного увидел испанский посланник граф Фуэнсальдан и, посмотрев на умирающего, с совершенно кастильской важностью сказал своим спутникам:
-- Этот человек очень напоминает мне покойного кардинала Мазарини.
Посланник ошибся только на несколько дней. Впрочем, Мазарини еще не совсем потерял страсть к жизни -- игра в карты, составлявшая главнейшее из увлечений кардинала, пережила другие, и не имея возможности играть сам, он заставлял друзей играть около своей постели, а карты за него держали другие. Так, командор Сувре играл за кардинала, когда пришел папский нунций, который, узнав, что умирающий уже принял святое причастие, принес ему индульгенцию. Командор Сувре имел значительный выигрыш и спешил уведомить об этом его преосвященство.
-- Ах, командор! -- заметил кардинал. -- Сколько вы ни выигрываете, я теряю в своей постели более!
-- Вот как! -- попытался успокоить его Сувре. -- Что такое вы говорите, ваше преосвященство! Не стоит иметь такие мысли! Надобно закончить с честью...