-- Что? Что? -- вскричал Мазарини. -- Гено так сказал!
-- Черт возьми этого Гено и то, что он сказал! -- рассердился Бернуэн. -- Вечно вы твердите одно и то же, ваше высокопреосвященство!
-- Да, Бернуэн, да! -- воскликнул кардинал. -- Да! Надобно умереть.., я не могу этого избежать! Гено так сказал... Гено так сказал! -- Именно эти слова и повторял больной во сне.
-- Ваше преосвященство! -- сказал камердинер, желая отвлечь кардинала от постоянной мучительной мысли. -- Пришел г-н Бриенн!
-- Бриенн? -- повторил кардинал. -- Вели ему войти. Бриенн поцеловал руку Мазарини.
-- Ах, друг мой! -- простонал кардинал. -- Я умираю.., я умираю!
-- Да, -- ответил секретарь, -- но вы сами себя убиваете! Не мучайте себя более этими ужасными мыслями, которые причиняют вашему преосвященству столько зла!
-- Правда, правда, Бриенн! -- не мог успокоиться кардинал. -- Но так сказал Гено, а Гено знает свое ремесло хорошо!
За неделю до смерти Мазарини пришла в голову странная прихоть: он велел себя побрить и покрыть щеки румянами и белилами, так что никогда в жизни он не был так свеж и румян; потом уселся в свои носилки, которые спереди были открыты, и велел нести себя в сад, хотя было по-мартовски холодно. Всякий, видя кардинала совершенно помолодевшим, полагал, что видит сон, а принц Конде при этом зрелище заметил:
-- Плутом жил, плутом хочет и умереть!