-- Это был, -- прозвучало в ответ, -- президент счетной экспедиции г-н Тюбеф. Я ему сказал, что ваше преосвященство никого не принимает.
-- Ах! -- воскликнул умирающий. -- Что ты наделал, Бернуэн! Он мне должен! Он, наверное, принес мне деньги! Вороти его скорее, вороти! -- Бернуэн побежал за Тюбефом и привел его к постели кардинала. Мазарини не ошибся -- Тюбеф принес деньги, которые он проиграл в тот раз, когда приходил папский нунций. Кардинал очень ласково встретил честного игрока, принял что-то около 100 пистолей и попросил шкатулку с драгоценностями. Когда ее принесли, кардинал спрятал деньги в соответствующее отделение и стал пересыпать драгоценности.
-- О! -- заговорил Мазарини, предаваясь своему любимому занятию. -- О, г-н Тюбеф, вы -- прекрасный игрок! -- Тюбеф поклонился. -- Я дарю г-же Тюбеф, -- продолжал Мазарини, -- я дарю г-же Тюбеф...
Президент счетной экспедиции подумал было, что кардинал в память о честном игроке хочет подарить какой-нибудь драгоценный камень его жене, и, улыбаясь, смотрел на кардинала, как бы помогая словам вырваться из уст.
-- Я дарю г-же Тюбеф, -- закончил Мазарини, -- мое бонжур!
С этими словами он запер шкатулку и отдал Бернуэну. Что касается Тюбефа, то он ушел со стыдом, кляня себя за то, что хотя бы на одно мгновение мог подумать, будто Мазарини решится кому-нибудь что-нибудь подарить. На другой и в последующий день больному становилось то легче, то тяжелее, но тяжелые минуты все учащались.
7-го к вечеру королева приходила посетить кардинала, но он так страдал, что находившийся в передней Кольбер сказал:
-- Вероятно, он не переживет этой ночи! -- Но Кольбер ошибся -- Мазарини прожил и следующий день. К вечеру опять начались ужасные страдания.
-- Ваше преосвященство, -- сказал смотревший за кардиналом священник, -- это дань, платимая природой.
-- Да, да, -- ответил кардинал, -- я очень страдаю, но чувствуя, слава Богу, что благодать сильнее моих страданий.