Одно время казалось, что больной стало лучше, но это было скорее следствием сильной слабости. Валлот вернулся в Версаль, а около принцессы остались одни женщины. Одна из них вдруг сказала, что больной явно лучше, на что принцесса с досадой, свойственной тяжело страждущему, возразила:
-- В этом так мало правды, что если бы я не была христианкой, то сама лишила бы себя жизни сейчас же. Нельзя никому желать зла, -- прибавила она, -- но я хотела бы, чтобы кто-нибудь хоть на одну минуту почувствовал ту боль, которую я ныне терплю, и узнал, каковы мои страдания!
Прошло еще два часа страданий, но врачи, словно Бог поразил их слепотой, ожидали улучшения, твердили, что отвечают за принцессу и вместо лекарства от отравы, давали ей бульон, под предлогом, что она весь день ничего не ела. Однако, как только больная проглотила ложку бульона, то боль усилилась.
В это время приехал король, который уже несколько раз посылал из Версаля узнать о состоянии больной, и каждый раз ее высочество приказывала передать, что она умирает, чему король никак не хотел верить. Наконец, де Креки, проезжавший в Версаль через Сен-Клу, сказал королю, что, по его мнению, принцесса действительно находится в большой опасности, и тогда Луи пожелал приехать лично. Было 11 вечера, когда его величество приехал навестить больную; королева, герцогиня де Суассон, г-жа де Лавальер и г-жа де Монтеспан сопровождали его. Король ужаснулся, увидев больную, а когда стали менять постель, то врачи, заглянув в лицо больной, начали сомневаться в диагнозе. Вследствие этого, они, осмотрев ее еще раз со всем вниманием, обнаружили охлаждение конечностей и отсутствие пульса. Признав это следствием антонова огня, врачи сказали королю, что больную надо причастить Святых Тайн. Заговорили о приглашении достойнейшего каноника отца Фейе, и ее высочество одобрила выбор, прося лишь поторопиться. Король, отойдя от постели только для того, чтобы поговорить с медиками, опять подошел к ней.
-- Ах, государь! -- сказала ему умирающая Генриетта. -- Вы теряете во мне самого верного слугу, какого Вы когда-либо имели и будете иметь в своем государстве!
-- Ободритесь, принцесса, -- ответил король, -- вы не находитесь в такой опасности, как думаете. Однако я удивляюсь вашей твердости, вашему терпению!
-- О, государь! -- слабо улыбнулась принцесса, -- это потому, что я никогда не боялась смерти. Я боялась только одного -- потерять ваше благорасположение.
Тон, которым говорила августейшая больная, показал королю, что она уже не имеет никакой надежды. Луи XIV наклонился к принцессе и сказал:
-- Прощайте!
-- Прощайте, ваше величество! -- ответила умирающая. -- Первое известие, которое вы получите завтра, будет известие о моей смерти...