-- Что вы, маршал, скажете на это? Не правда ли, я много потерял!
В Испании маршал Ноайль взял Ургель и тем проложил себе путь в Арагон, а граф д'Эстре, в свою очередь, бомбардировал Барселону. На Рейне, за отсутствием принца Конде, три года как умершего, и генерала Креки, скончавшегося недавно, войну было поручено вести Анри Дюрфору, маршалу Дюра, под начальством его высочества дофина; в армии Дюра находились генералы Катина и Вобан, которому было приказано приступить к осаде Филиппсбурга, где дофин впервые участвовал в сражении. В день отъезда дофина к армии король призвал его к себе и сказал:
-- Сын мой, посылая вас командовать моими войсками, я даю вам случай отличиться на поле брани! Докажите Европе, что, когда меня не будет на свете, король Луи XIV НЕ УМЕР!
Дофин отправился на войну и согласно воле отца показал себя достойным звания главнокомандующего. Филиппсбург был взят в 19 дней, Мангейм -- в 3, Франкеталь -- в 2, а Шпейер, Вормс и Оппенгейм сдались при одном появлении французов, которые владели уже Майнцем и Гейдельбергом.
Среди этих успехов от Лувуа пришел приказ предавать все огню и мечу и обратить Палатинат в пепел. Снова запылало на большом пространстве пламя, в котором Тюренн сжег два города и 20 деревень. Вильгельм, утвердившийся на троне тестя, при этом зареве переплыл море, чтобы начать борьбу с французами на той же территории, где уже имел случай с ними встречаться. Поскольку в нем видели достойного противника, король решил противопоставить ему маршала Люксембурга, который уже более двух лет подвергался немилости министра Лувуа, ненавидевшего маршала как и Тюренна, как всех, отличавшихся талантами. Отправляясь к армии, Люксембург выразил королю опасения относительно ненависти, которую он за собой оставляет, но Луи XIV, который умел заставить исполнять свою волю, когда того требовала необходимость, а часто и без таковой, ответил маршалу:
-- Поезжайте и будьте спокойны, я постараюсь помирить Лувуа с вами. Пишите прямо мне, а я ручаюсь, что ваши письма не будут проходить через его руки.
Люксембург начал военные действия с победы при Флерюсе и с победной реляцией отправил в Париж 200 знамен и штандартов. Этот поход замечателен также осадами Монса и Намюра под личным командованием самого короля и сражениями при Сейнкерке и Нервиндене, в которых герцог Шартрский, сын герцога Орлеанского, имевший тогда от роду 15 лет, принял участие. Принц Конде, Луи III, внук великого Конде и супруг де Нант, также отличился в этих сражениях.
Однако Франции было недостаточно войн с врагами внешними -- ее раздирали междоусобицы. Отмена Нантского эдикта принесла плоды, и пламя, охватившее Палатинат, достигло Севенн. Читатель помнит о жестоком священнике, неумолимом миссионере, который был послан в Менд в качестве инспектора миссий. Аббат Шела остался верен себе и действовал со всей строгостью новых законов, отнимая даже детей у матерей и отцов и заключая их в монастыри, дабы заставить их раскаяться в том, что они такие же еретики как и их родители, приказывал подвергать детей таким наказаниям, что многие из них не переносили мучений и умирали. Наконец, пробыв четыре года тираном и мучителем свои собратьев, аббат заранее вырыл себе могилу в церкви Сен-Жермен, выбрав ее потому, что она была построена папой Урбаном IV в бытность епископом Мендским.
Со времени приезда аббата Шелы во вверенную ему область не проходило дня без ареста, пыток или ужасной казни. В особенности он преследовал протестантских пророков, полагая их главными виновниками распространения ереси, и, схватив, немедленно казнил. Одна несчастная пророчица, имя которой осталось неизвестным, была сожжена в Монпелье; другая, Франсуаза де Брез, повешена. Предсказатель Лакуат, осужденный на колесование, в утро казни исчез, и никто не знал, как он из тюрьмы вышел. Сей пророк, спасенный таким чудесным образом, начал, в свою очередь, требовать смерти аббата Шелы, представляя его как Антихриста, и все пострадавшие, все, кого гонитель заставил носить траур, а число таких людей было весьма велико, собрались на призыв и под предводительством кузнеца Лапорта и Эспри Сегюйе, после Лакуата одного из самых уважаемых пророков, отправились в аббатство Монвер, резиденцию первосвященника. Толпа вооружилась кольями, алебардами, шпагами, а у некоторых имелись даже ружья и пистолеты.
Аббат находился в своей молельне, когда, несмотря на приказание не беспокоить его во время молитвы, туда с бледным лицом вбежал служитель и объявил, что фанатики спускаются с горы.