-- Герцог, с этого времени вы должны считать меня своим отцом. Я буду заботиться о вашем величии и ваших выгодах, забыв о неудовольствиях, вами причиненных. Со своей стороны и вы забудьте те огорчения, которые я мог вам причинить. Я желаю, чтобы предлагаемая мной дружба послужила тому, чтобы привязать вас ко мне и чтобы вы отдали мне свое сердце, как я отдаю вам мое.
Герцогу Шартрскому не оставалось ничего, кроме как броситься в ноги к королю и поцеловать ему руку.
После печального события, после слез все полагали, что время, которое оставалось еще прожить в Марли, будет очень скучным. Однако в тот же день, когда герцог Шартрский приезжал к дяде, придворные дамы, собравшиеся у г-жи де Ментенон, услышали, как король напевает мотивы из опер. Спустя некоторое время, увидев весьма печальную герцогиню Бургундскую, он обратился к де Ментенон:
-- Что это случилось с принцессой? Отчего она сегодня так грустна?
И де Ментенон, не смея напомнить королю о причине печали, позвала дам, которым государь велел развеселить свою внучку. Мало того, после обеда, то есть через 26 часов после кончины герцога Орлеанского, герцог Бургундский сел за стол и предложил де Монфору:
-- Герцог, не хотите ли вы сыграть в брелан?
-- Как в брелан! -- удивился де Монфор. -- Неужели, милостивый государь, вы забыли, что его высочество еще не остыл?
-- Извините, -- ответил герцог Бургундский, -- я это помню очень хорошо, но король не желает, чтобы около него скучали! Он сам приказал мне заставить всех играть и подать пример, если никто на это не решится.
Герцог де Монфор поклонился, сел с принцем за стол и через минуту все играли словно ничего не случилось. Надо сказать, что король сдержал слово, данное им герцогу Шартрскому -- кроме тех выплат, которые тот получал, ему достались все доходы отца, так что за уплатой некоторых сумм вдове герцог получил 1 800 000 ливров годового дохода; кроме того, он получил также дворцы отца, включая Пале Рояль, Сен-Клу и другие. Более того, новый герцог Орлеанский был облагодетельствован тем, что давалось только наследникам престола -- швейцарцами, собственной залой телохранителей в Версальском дворце; у него появился канцлер, генерал-прокурор, собиравший доходы с многочисленных уделов; наконец, герцог сохранил шефство над своими пехотными и кавалерийскими полками, приняв полки отца, так же как и его жандармский полуэскадрон и эскадрон легкой кавалерии.
Луи XIV распорядился о шестимесячном трауре и взял на себя расходы по погребальной церемонии, сделав ее великолепной.