-- Я только отлагаю, г-н маршал, свои поздравления и берегу их до вашего возвращения!
Предвидения вскоре оправдались. Две крупные битвы лишили Францию Баварии и Кельна, позиций во Фландрии. Мальборо совершил торжественные въезды в Антверпен, Брюссель, Остенде и Мейнинген. Вильруа с неделю не решался писать королю, но известия уже дошли до Версаля, где ждали только подтверждения. Король отозвал своего маршала, и, желая его утешить, когда тот, вернувшись, со стыдом подходил к монарху, обнял его и сказал:
-- Господин маршал, в наши лета счастливы не бывают!
Все указывали на герцога Вандомского, как единственного, кто мог бы вознаградить за столь решительные поражения во Фландрии, На место Вандома в Италию послали герцога Орлеанского, однако, оказавшись на другой стороне Альп, герцог сразу понял, что власть главнокомандующего осталась в руках короля. Приехав во французский лагерь, расположенный у Турина, герцог узнал, что в качестве генерал-лейтенантов у него служат герцог ла Фейяд, любезнейший человек в королевстве, который воздвиг за свой счет статую Луи XIV на площади Побед, и маршал Марсен, проигравший сражение при Бленхейме; что в качестве противников он имеет принца Евгения и герцога Савойского, долгое время неверного союзника, а теперь врага, который присоединился к империи и ведет войну против двух своих дочерей. Герцог Орлеанский увидел, что скорее всего его атакуют, и он потеряет те выгоды, которые мог бы иметь, ведя войну наступательную.
Герцог Орлеанский собрал военный сосет, в котором приняли участие маршал Марсен, герцог ла Фейяд, Аль-берготти и Сен-Фремон. Герцог предложил свое ясное понимание положения и предложил напасть на неприятеля. Этот план был настолько убедителен, что все с ним согласились, и тогда маршал Марсен вынул из кармана подписанное королем повеление оставаться на линиях. Герцог Орлеанский, разгневанный тем, что его прислали в армию как принца крови, а не как командующего, ожидал принца Евгения, который и напал. После двухчасового сражения все было кончено -- войско рассеялось, съестные припасы, оружие, казна, короче, все, досталось в руки неприятеля. Герцог Орлеанский и маршал Марсен, сражавшиеся как простые воины, были ранены. Хирург герцога Савойского отнял у маршала ногу, и тот умер, успев подтвердить, что, уезжая из Версаля, получил приказание ожидать, пока предложат сражение, но самому сражения не начинать. Такое замечательное приказание стоило двух тысяч убитых, а 70 000 разбежалось, и Франция в несколько месяцев потеряла Милан, Мантую, Пьемонт и, наконец, Неаполитанское королевство.
По возвращении в Париж герцог Орлеанский получил должность главнокомандующего в Испании со всеми полномочиями, которые, быть может, и спасли бы положение в Италии. Герцог тотчас занялся приготовлениями к отъезду, устроил домашние дела и пригласил на службу тех, в чьем благоразумии и храбрости был уверен. Перед самым отъездом король потребовал список лиц, которых герцог намеревался взять с собой. Когда Луи XIV дошел до имени Фонпертюи, он вскричал:
-- Как, любезный племянник! Вы берете с собой Фонпертюи, сына той, которая была влюблена в Арно и которая открыто бегала за ним! Фонпертюи! Янсениста! Я не хочу, чтобы подобные лица вас сопровождали!
-- Клянусь вам, -- отвечал герцог, -- я вовсе не защищаю его мать! Но, государь, невозможно поверить, что этот молодой человек -- янсенист! Он вообще не верит в Бога!
-- И вы даете мне в том честное слово? -- спросил король. -- Однако, поверить...
-- Ваше величество! -- воскликнул герцог. -- Клянусь вам честью благородного человека!