Наконец, Франция вернула себе Лилль, Орхий, Сен-Венан, Бетюн; король Пруссии уступил ей княжество Оран-ское и два свои поместья Шалон и Шатель-Белен в Бургундии.
Чтобы компенсировать потерю укреплений и гавани Дюнкирхена, спустя несколько месяцев король распорядился расширить Мардинский канал. Граф Стер, тогдашний посланник в Париже, немедленно отправился к Луи XIV в Версаль, чтобы представить возражения.
-- Милостивый государь! -- сказал ему французский король, -- Я всегда был у себя дома господином, а иногда и в других домах! Не напоминайте мне об этом!
Посланник сам рассказывал этот анекдот после смерти короля, прибавляя:
-- Признаюсь, эта старая машина показалась мне все еще весьма почтенной!
Маршалу Вильяру и принцу Евгению, этим двум противникам, было поручено устроить в Раштадте дела своих государей. Первым словом принца Евгения был комплимент маршалу Вильяру, которого он назвал своим знаменитым врагом.
-- Милостивый государь! -- ответил Вильяр. -- Мы вовсе не враги, ваши враги -- в Вене, а мои -- в Версале!
Конференции продолжались долго и имели бурный характер. До сих пор показывают на дверях одного из кабинетов следы чернил, вылившихся из чернильницы, которую маршал Вильяр разбил, выйдя из терпения. Следствием переговоров было то, что Луи XIV удержал за собой Страсбург и Ландау, которые прежде уступил, Гюнниген, который сам предлагал срыть, и верховную власть над Эльзасом, который уже два раза чуть было не ускользнул из его рук. Курфюрсты Баварский и Кельнский утвердились в своих владениях; император получил королевства Неаполитанское и Сардинское, а также герцогство Миланское.
Луи XIV бросил последний взгляд на Европу и увидел, что она несколько успокоилась. Тогда он взглянул на себя, вспомнил, что прожил уже 76 лет, царствует 71 год, и, видя, что как король он уже перешел пределы всякого царствования, а как человек приближается к концу жизни, стал готовиться к смерти.