Отпустив Вильруа, король призвал к себе герцога Орлеанского. Когда герцог подошел к постели государя, тот дал знак, чтобы все вышли и говорил с ним наедине. Позднее герцог Орлеанский утверждал, что Луи XIV изъявлял ему свою дружбу и уважение и уверял, что в своем завещании сохранил все права ему по рождению принадлежащие, приводя следующие собственные слова короля: "Если дофин умрет, ты, мой брат, будешь государем и корона будет принадлежать тебе. Я сделал такие распоряжения, какие считал благоразумными, но поскольку всего предвидеть невозможно, если что-либо окажется нехорошо, то можно будет и изменить". Если таковы были слова короля, то странно, что, имея еще на своих губах святое причастие, он до такой степени уклонился от правды.
После ухода герцога Орлеанского король позвал герцога Мэнского и разговаривал с ним почти четверть часа; тоже он сделал для графа Тулузского. Потом король позвал принцев крови, но сказал всем только несколько слов, не отличая никого.
Вместе с принцами вошли и медики, чтобы перевязать королю ногу. Окончив перевязку, врачи опустили занавески его постели, надеясь, что король заснет, а г-жа де Ментенон ушла в дальний угол кабинета.
26 августа, в понедельник, король обедал в постели в присутствии всех тех, кто имел к нему вход. Когда убрали стол, монарх дал знак присутствующим подойти поближе и сказал:
-- Господа! Я прошу у вас прощения за те дурные примеры, которые подавал вам! Я очень благодарен вам за вашу службу, равно за привязанность и верность, что вы мне оказывали! Прошу вас и моему внуку оказывать то же расположение и верность и будьте в этом примером для всех моих подданных. Прощайте, господа! Чувствую, что я сам растроган и растрогал вас! Простите меня за это. Думаю, что вы будете иногда вспоминать обо мне!
Потом Луи XIV позвал маршала Вильруа и назначил его гувернером дофина; г-жа Вильруа принесла младенца, которому было суждено стать наследником, поднесла его к постели короля и тот произнес следующее:
-- Дитя мое! Скоро ты станешь великим королем, так не подражай мне в любви к строительству и страсти к войне! Старайся, напротив, жить в мире со своими соседями, воздавай должное Богу и старайся, чтобы подданные твои тебя чтили. Облегчай свой народ, чего я, к несчастью, не мог делать. И никогда не забывай благодарности к герцогине Вантадур.
Затем король обратился к гувернантке:
-- Позвольте мне поцеловать принца. Поцеловав принца, Луи XIV сказал:
-- Дитя мое, даю тебе мое благословение от всего моего сердца!