Дофина отвели от короля, но тот вновь позвал его, снова поцеловал и, подняв руки, благословил вновь.
На другой день Луи XIV послал за канцлером и, оставшись с ним и де Ментенон, велел принести две свои шкатулки и сжег почти все бумаги в них находившиеся. Вечером король поговорил с отцом ле Телье и после велел позвать бывшего хранителя государственных печатей Поншартрена и приказал ему положить свое сердце в церкви Парижского иезуитского дома, где лежало сердце его отца.
Следующую ночь король провел в молитве. Придворные видели, как он складывал руки, и слышали, как он произносил слова, обращенные к Богу; при confiteor король ударял себя в грудь.
28 августа, в среду, пробудившись, король простился со своей возлюбленной, однако таким способом, что это очень не понравилось ей, бывшей тремя годами старше.
-- Милостивая государыня, -- сказал он, -- меня утешает в смерти только то, что скоро мы опять соединимся.
Де Ментенон ничего не ответила, но через минуту встала и вышла из комнаты, говоря про себя:
-- Смотрите, пожалуйста, какое свидание он мне назначает! Этот человек, кажется, не любил никогда никого, кроме самого себя!
Буа-ле-Дюк, придворный аптекарь, стоя у двери, слышал эти слова и позднее огласил их. Когда де Ментенон уходила, то король увидел в зеркале своего камина двух молодых лакеев, которые, сидя у его постели, плакали.
-- О чем вы плачете? -- спросил король у лакеев. -- Разве вы думали, что я бессмертен? Что касается меня, то я никогда так не думал, и вы, при моей старости, давно могли бы приготовиться к тому, что вы меня лишитесь.
В это время какой-то шарлатан из Прованса по имени Лебрен, узнав об отчаянном положении короля, явился в Версаль с эликсиром, по его словам, лечащим даже антонов огонь. Король был так плох, что врачи уже соглашались на все, один Фагон попытался возражать, но этот самый Лебрен так отделал придворного лейб-медика, что тот изменился в лице, онемел и не препятствовал дать королю несколько капель эликсира, разведенного в вине. Через несколько минут королю стало лучше, он осмотрелся, и, заметив отсутствие г-жи де Ментенон, поинтересовался, где это она. Маршал Вильруа заметил, что видел, как она села в карету и велела везти себя в Сен-Сир.