Не могу вам передать, какие противоположные чувства боролись во мне во время ожидания, но, когда около девяти часов я услышал звонок, все эти чувства вылились в такое сильное волнение, что я должен был прислониться к стене, чтобы не упасть, прежде чем отворить дверь.
К счастью, передняя была полуосвещена и перемена в моем лице была не так заметна.
Маргарита вошла. Она была вся в черном и под вуалью. Я едва угадывал ее черты под кружевом.
Она прошла в гостиную и подняла вуаль.
Она была бледна, как мрамор.
-- Я пришла, Арман, -- сказала она. -- Вы хотели меня видеть, и я пришла. -- И, уронив голову на руки, она разразилась слезами.
Я подошел к ней.
-- Что с вами? -- сказал я изменившимся голосом.
Она пожала мою руку и ничего не ответила, слезы не давали ей говорить. Но через минуту, успокоившись немного, она сказала:
-- Вы меня очень обидели, Арман, а я вам ничего не сделала.