-- Ах, это вы! -- сказала она с улыбкой. Должно быть, у меня было очень расстроенное лицо, потому что она добавила: -- Вам тоже плохо?
-- Нет, но как вы себя чувствуете?
-- Ничего. -- И она вытерла платком слезы, которые выступили у нее от кашля. -- Я к этому теперь привыкла.
-- Вы убиваете себя, -- сказал я ей взволнованно, -- мне хотелось бы быть вашим другом и помешать вам так поступать.
-- Я не понимаю, почему вы волнуетесь, -- с горечью возразила она. -- Посмотрите, ведь никто мной не интересуется; все они отлично знают, что ничем помочь нельзя.
Она встала, взяла свечу, поставила на камин и посмотрела в зеркало.
-- Какая я бледная! -- сказала она, оправляя платье и растрепавшуюся прическу. -- Ну, да ладно, вернемся в столовую. Идемте!
Но я сидел и не трогался с места.
Она поняла, насколько взволновала меня эта сцена, подошла ко мне, протянула руку и сказала:
-- Ну, пойдемте.