Мать и дочь тревожно переглянулись.
-- Дело в том, -- начала мать, -- что мы на бивуаках... помещение у нас плохое...
-- Не все ли равно, сударыня! Впрочем, если угодно, я пришлю рисунок...
-- Нет, принесите сами! -- сказала девушка.
Я пошел проводить их в переднюю. Боже, как жалки показались их костюмы при дневном освещении! Бумажный бархат, дешевый атлас, да еще местами вытертый!..
Прежде чем влезть в фиакр, мать завернулась в яркую клетчатую шаль, а Иза накинула на плечи старенькую шубку с разорванной подкладкой. Старуха велела ей снять шапочку пажа и надеть голубой капор. Утро было холодное, и она опасалась простуды. Затем Мария Медичи напялила калоши, обнаружив массивные ноги в толстых чулках и поношенных атласных ботинках.
-- Садись скорее! -- говорила она, подталкивая дочь в экипаж. -- Смотри не простудись.
Двое кавалеров усердно втиснули ее вслед за пажом, и взгляд ее королевского величества ясно говорил, что недурно бы кому-нибудь из подданных заплатить за фиакр... Я предложил бы свои услуги с восторгом, но не посмел.
Уличные мальчишки, собравшиеся поглазеть, не преминули пустить по адресу королевы-матери несколько насмешливых прозвищ, кучер счел долгом замахнуться на них бичом, но ударил лошадей, и карета тронулась, мальчишки с хохотом разбежались. Иза высунулась из окна и крикнула мне:
-- Не забудьте мой портрет!