Она закуталась в широкий голубой халат, очевидно сшитый не по ней; он беспрестанно распахивался, и я заметил, что внизу была надета только белая юбочка и туфли на босые ножки. Наконец ей наскучило придерживать непослушный халат рукой, она схватила со стула тюлевый шарф и завязала его вокруг талии.
-- Ну, ну, покажите! -- заторопилась она, теряя туфлю, и поспешно, игривым детским движением ловя ее ногой!
-- Какая прелесть! -- восхищалась она, рассматривая эскиз. -- Как жаль, что я спала! Глаз моих не видно.
И говоря это, она подняла на меня свои чудные синие глаза, опушенные длинными ресницами, -- глаза Андрэ Минати!
-- Я напишу еще ваш портрет, -- подхватил я, -- два, десять, если хотите.
-- Когда?
-- Когда угодно, хоть сейчас.
-- Не здесь -- тут гадко. Лучше у вас в мастерской.
-- Если так, то я вылеплю ваш бюст.
-- Неужели?