Лестница, винтовая и темная, похожа была на колодезь, опрокинутый вверх дном. Чем выше я поднимался, ощупью держась за перила, тем непрогляднее становилась темнота.
На третьем этаже я буквально наткнулся на дверь, насилу отыскал звонок и с трудом извлек из него дребезжащий звук.
-- Кто там? -- спросил молодой голос, который я тотчас узнал.
-- Это я, Пьер Клемансо, принес ваш портрет.
-- А! Я еще не одета... Подождите минутку.
Послышалось удаляющееся шлепанье маленьких ножек в туфлях; через несколько минут дверь отворилась в полутемную прихожую. Передо мной вырисовывался силуэт молодой девушки, с блестящим сиянием вокруг белокурой головки.
-- Мама ушла, -- объяснила Иза, -- мы не ждали вас так рано.
-- Однако, несмотря на ранний час, мамы вашей уже нет дома? -- оправдывался я.
-- О, мама вышла по делам. Пожалуйте в гостиную.
Комната, носившая это название, оклеена была дешевыми обоями, местами запачканными и оборванными. На стене висел большой портрет без рамы, изображавший усатого господина в иностранном мундире с орденами. Старый желтый диван, красное кресло, несколько сомнительных стульев и рабочий столик у окна довершали обстановку. На мебели валялись принадлежности вчерашних костюмов, посреди этого беспорядка, грязи и пыли -- Иза, т. е. молодость, грация, весна, жизнь!