Дочитав его до конца, де Пере взглянул в зеркало: он был бледен как полотно.
-- Что же сказать прикажете? -- спросил слуга.
-- Скажи, что г-н Домон сам будет.
Эдмон провел рукой по лицу: лоб его был покрыт холодным потом, две слезы выкатились из глаз.
В этих слезах выразилось все его нравственное существование.
-- Бедная мать! -- были его первые слова.
Эдмон положил письмо в карман; незачем было его перечитывать: оно наизусть было ему известно.
Он взял шляпу и, как помешанный, без мысли, без цели вышел из дому.
Пройдя несколько времени, он осмотрелся и увидел себя на бульваре; веселая толпа беспечно проходила мимо него, ему стало тяжело и неловко, и он тотчас же отправился на улицу Годо.
Нишетта была поражена его бледностью.