-- Эдмон! Друг мой, мое счастье! Не говори так, не говори... Это я -- твоя мать, тебя умоляю.
Но губы больного по-прежнему лихорадочно двигались, и бред продолжался.
В эти долгие ночи Елена ложилась у ног г-жи де Пере и говорила ей, целуя ее горячие руки:
-- Не теряйте надежды... надейтесь... отец скоро приедет.
Г-жа де Пере, ничего не отвечая, сжимала руки невестки.
Во все это время от нее нельзя было добиться ни мысли, ни слова. Она ничего не ела и только пила воду, чтобы унять внутренний жар. Если бы болезнь Эдмона продолжалась, она прожила бы так несколько месяцев: только душа ее требовала пищи и питалась молитвой и страхом.
Так прошло три дня и четыре ночи.
На четвертый день утром бред прекратился, более спокойный сон несколько оживил больного; он проснулся слабый до невероятности, но уже сознание возвращалось к нему, и он узнавал окружающих.
-- Елена, мать, -- сказал он, повернув к ним голову.
"Он меня после назвал..." -- прошептала г-жа де Пере.