-- Долго ли я спал? -- спросил Эдмон, будто в тумане припоминая что-то. -- Ничего не помню...
-- Четвертый день, друг мой, -- отвечала г-жа де Пере. -- Теперь тебе лучше ли?
-- Да, только грудь все болит, сбоку: а вы, вы обе не спали... поочередно? -- продолжал он, усиливаясь протянуть им руки.
-- Обе вместе, -- отвечала Елена.
-- Родные мои, Бог благословит вас!
И Эдмон почувствовал, что на глаза его навернулись слезы.
Он устал говорить и потому дышал тяжело. Сознание возвратилось к нему вполне: идея близкой смерти поразила его, и он горько заплакал.
-- Оставьте, оставьте меня... слезы меня облегчат, -- говорил он Елене и матери.
Г-жа де Пере упала на спинку стула, который не покидала почти четверо суток.
"Кончено, -- подумал Эдмон, чувствуя, как горела истощенная грудь его, -- сам ускорил свою смерть, сам себя уморил..."