Пусть истолкователи человеческого сердца объяснят это; мое дело -- рассказывать.
XXV
Все было по-прежнему в маленькой комнатке Нишетты, Густав чувствовал, что кресло у окна, в котором застал он гризетку, не покидалось ею в течение двух долгих месяцев ожидания.
Все до такой степени было согласно с его воспоминаниями минувших счастливых лет, что время, проведенное им в Ницце, показалось ему мимолетным сном: он будто вчера еще был в этой комнатке.
-- Наконец приехал! -- воскликнула молодая девушка, взяв его за руки и смотря на него. -- Как я рада! Я уж боялась, что не увижусь с тобой!
Счастливая возвращением Густава, она уже смеялась над своими страданиями в его отсутствие.
-- Я не мог же так скоро бросить Эдмона, дитя мое, -- отвечал Густав. -- Ты бы знала, как он был болен!
-- Ну, теперь его совсем вылечили?
-- Можно, по крайней мере, надеяться.
-- Мне было так жаль его! Каждый день я молилась за вас обоих.