Нишетта".
-- Сколько горя-то она перенесла перед этим письмом, -- сказал Густав.
Он был прав: Нишетта много страдала. Да и Густав не мог одолеть волнения. Сначала он хотел разорвать письмо из боязни, чтоб его не нашли; потом под влиянием какого-то смутного суеверия решился его сохранить, поцеловал розовые листочки и положил их в молитвенник Лорансы.
Через два часа Лоранса де Мортонь уже называлась г-жою Домон.
Почти в то же время в Париже женщина, покрытая вуалью, с глазами, раскрасневшимися от слез, садилась в дилижанс, отправлявшийся в Тур.
Эта женщина была Нишетта.
XXVII
Куда нам отправиться, читатель? За дилижансом ли, в котором уезжала Нишетта, или за свадебным поездом Домона?
Последуем, как эгоисты, за счастливыми.
Густав и все его окружающие были счастливы.