-- Потому что твои воспоминания пробудили мои; если ты потеряла одну из привязанностей твоего детства -- я лишилась всей подпоры моей жизни. Ты счастливее меня, у тебя остались отец и мать -- у меня нет их; дни, в которые ты видишь меня веселой, иногда бывают предшественниками тяжелой грусти. Расставаясь с тобою по вечерам, одна в своей комнате, не имея перед собою ни твоих прелестных глаз, не слыша твоего нежного голоса, -- я думаю о прошедшем, потому что только в часы покоя и одиночества воскресают в нашем воображении милые тени; я тоже плачу, рыдаю над неизгладимым изображением родителей, образы которых так глубоко врезаются в сердца детей, вероятно затем, чтобы впоследствии они могли утешать их в скорби и одобрять на поприще добра. Не удерживай же предо мною твоих слез, не бойся открыть мне твое сердце, я хочу улыбаться твоему счастью, хочу утешать тебя в горе, хочу любить тебя!
Клементина поцеловала Мари, потом, взяв ее за руки и взглянув на нее со светлой улыбкой, сказала:
-- С ума мы сошли! Чего мы опечалились, мы, которые минуту тому назад были так веселы.
Говоря это, Клементина смеялась сквозь слезы, и смех этот походил на луч солнца, пробившийся через дождевые капли.
-- Кончим же наши сборы и пойдем спать; я постараюсь увидеть во сне, чтобы мне не пришлось более сюда воротиться.
-- А я хотела бы противного; но сны обманчивы.
-- В таком случае, до завтра.
-- До завтра.
Молодые девушки поцеловались и разошлись.
Клементина вошла к себе, оставив незапертою дверь.