Добросовестный наблюдатель заметил бы на лице гостя род улыбки, весьма похожей на гримасу.
-- Барон де Бэ, -- сказал граф д'Ерми, представляя дочери незнакомца.
Мари поклонилась и села возле графа.
-- А я, -- сказала графиня, -- представляю вам Клементину, мою другую дочь, которая прогостит у нас эти два месяца. -- И она посадила около себя Клементину и снова поцеловала ее.
Присутствие гостя немного смутило Мари, которая думала, что постороннее лицо помешает выражению радостей семейного счастья. Вместо того, чтобы целоваться каждую минуту, расспрашивать, отвечать и опять целоваться -- нужно было сидеть чинно, молчать и только изредка вмешиваться в разговор, прерванный приездом пансионерок.
Однако г-н де Бэ понял, что надобно предоставить хозяевам полную свободу радоваться приезду их дочери; он взял шляпу и, вставая, сказал:
-- Любезный граф, я не хочу мешать вашей радости, зная, что вы счастливы; я удаляюсь.
Мари в глубине души поблагодарила барона за такую любезность; но г-н д'Ерми заставил его сесть снова, сказав:
-- Еще минуту, ведь вы знаете, что никогда не можете быть лишним.
Г-н де Бэ остался, но глаза его, устремленные на молодую девушку, говорили: "Видите ли, меня принуждают остаться".