-- Тем хуже! -- сказала Ловели. -- Это служит мне доказательством, как непрочны ваши чувства, и заставляет меня бояться за себя.
Сказав эту фразу, она села перед маркизом и положила свою голову на его колени.
-- Я люблю только тебя, -- говорил Леон, перебирая рукой волосы своей любовницы.
-- Итак, я была слишком неосторожна, -- говорила Юлия. -- Я отдалась тебе, желая хоть немного заставить забыть твою печаль, причиненную браком девицы д'Ерми, -- теперь же чувствую, что люблю тебя действительно и боюсь, что ты презираешь меня, а еще хуже того -- не любишь вовсе. И точно, что такое я в сравнении с нею? Какое вознаграждение даст тебе моя любовь взамен ее любви? Быть может, я уже начинаю надоедать тебе, и ты только из-за сострадания остаешься при мне, чтобы не разбить мои сладкие мечты.
-- Ты не права, Юлия; я люблю тебя и совсем забыл г-жу де Брион, -- сказал Леон, прижимая свои уста к губам Ловели.
"Пока все идет хорошо, он еще сильно ее любит", -- думала Юлия, которую нелегко было обмануть в деле чувства. Она не упускала случая говорить Леону о любви Эмануила к своей жене, любви, которая сделалась сказкой для всего Парижа.
Чувства Леона к Мари не могли быть сильными; но эти разговоры вели к тому, что он начинал ненавидеть Эмануила, как похитителя того счастья, о котором он мечтал и которое сделалось уделом его счастливого соперника.
Были минуты, в которые, если бы это не превзошло всех границ безумия, Леон готов был искать ссоры с де Брионом.
Посмотрим теперь, до чего ничтожна и гадка натура человека! Леон так слепо отдался Юлии, хотя и не любил ее, что она могла поселить в нем чувство ревности к себе из-за ее любви к Эмануилу, заставила его ненавидеть де Бриона и проникнуться убеждением, что он точно любит Мари до безумия.
Вы видели кошку, играющую с катушкой, и когда слишком быстрым движением она загонит ее куда-нибудь под мебель, тогда, потеряв на минуту свою игрушку и протягивая лапы, она старается достать ее, и это продолжается до тех пор, пока снова не овладеет ею совершенно. Человек, кто бы он ни был, становится в руках умной женщины той же катушкой, которой потешается котенок. Только случай может избавить его от этой участи: если же его оставляют, то значит, что он ни на что более не годится.