Были минуты, когда де Гриж, вникая в свое положение, приходил к такому убеждению, общему для всех: кто, как он, связывал свою жизнь с подобными существами? "Что я делаю? -- думал он. -- Я являюсь с нею везде и всюду, как бы горжусь ее любовью и тем, что обладаю женщиной, которая так многим принадлежала... Как должен смеяться де Брион, видя, что я принимаю эту женщину за что-то необыкновенное; ее -- которую он бросил после первого же свидания! Это похоже на то, что я в восторге от того, что он бросает с пренебрежением. О, если когда-нибудь судьба даст мне случай отыграться, суди меня Бог, если я упущу его!"
Не думайте, чтобы подобные мысли могли ускользнуть от Юлии; напротив, она употребляла все усилия, чтоб они повторялись в мыслях де Грижа как можно чаще. Юлия знала, с кем имела дело, и знала, что каждое ее слово, брошенное Леону, не пройдет без последствий и возбудит досаду, раздражит его самолюбие, расшевелит все его страстишки, словом, все будет служить ее целям.
Между тем граф д'Ерми давал вечер в загородном доме, в окрестностях Парижа; в этот год поездка в Поату не могла состояться, по случаю интересного положения г-жи де Брион. Праздник этот был устроен в Виль-д'Аврэ. Граф, не зная отношения де Бриона к маркизу де Грижу, послал приглашение последнему. Леону очень хотелось быть на этом празднике, но он не смел отправиться туда без позволения Юлии, которая взяла его решительно под свою опеку; но так как она показывала вид, что ревнует его к Мари, то он и боялся спросить этого позволения. Однако она сама предупредила его желание. Известие о празднике графа наделало много шуму. В Париже так легко поднять шум из ничего.
-- Граф д'Ерми дает большой вечер, -- сказала Юлия Леону как раз накануне бала. -- Вы не приглашены к нему?
-- Как же, я получил приглашение.
-- Вы думаете им воспользоваться?
-- Нет, я лучше проведу вечер с вами.
Юлия взглянула на Леона.
-- Надо, чтобы вы были на этом бале, -- возразила она.
-- Что я буду там делать? -- сказал обрадованный маркиз.