Де Гриж встал. Я протянула ему руку, потому что он был действительно взволнован. "Эта женщина уже замужем, -- прибавила я, -- по крайней мере, вы так говорили мне; она уже носит имя, которое обязана передать незапятнанным своим детям. Следовательно, ваш друг должен понять, что в случае если б он остался, его посещения могут повлечь за собою дурные толки, потому что, вероятно, любовь его не составляет тайны. Да и ей самой должно быть неловко видеть его часто. Женщина, как бы она ни была уверена в себе, не любит частых свиданий наедине с человеком, о котором она знает, что он любит ее до такой степени. Пускай ваш друг приходит когда ему угодно, но отнюдь не в то время, когда он надеется видеть ее одну, и, сколько я понимаю женское сердце, она, поверьте мне, будет счастлива и благодарна ему за это, ибо этим он докажет и свое уважение к ней, и чистоту своих чувств. Передайте ему все это, скажите, что это мнение женщины, и тогда, быть может, оно получит в его глазах сильнейшее значение... Но извините меня, я должна проститься с вами; потому что обещала заехать в палату за Эмануилом".
Бедный молодой человек не нашел ответа; он поцеловал мою руку и вышел.
Вот какой разговор, милая Клементина, был вчера между мною и маркизом. Хорошо ли, дурно ли я поступила?.. До сих пор я смотрела на ухаживания за мною маркиза как на ребячество и принимала его как развлечение; но когда в нем обнаружился характер серьезный, я не задумалась прекратить их разом.
Однако, оставляя меня, он был так грустен, что я не могла остаться равнодушною. Быть может, он действительно меня любит! Жаль его!"
Госпожа де Брион в ответе на это письмо получила две строчки; вот их содержание:
"Жалей, если хочешь; но берегись! Клементина".
V
"Ты говоришь берегись! -- писала Мари в ответ Клементине. -- Берегись! Чего? Бог мой! Где опасность? Не в любви ли де Грижа? Ты с ума сошла? Разве любовь, которую не разделяют, может быть опасною? Я не понимаю даже, как ты могла предположить, что я отвечу на его чувство. Ты, кажется, перестала понимать меня, и потому-то я открою тебе мои мысли и сердце. Я согласна, найдутся женщины, которые не устоят против молодости, красоты и имени де Грижа; но для меня нет этих причин в настоящем, как не было бы извинения впоследствии. Отец и мать, муж и дитя -- не составляют ли надежную защиту, под которой я могу считать себя совершенно безопасною? Мое уважение к нашему имени и к самой себе, моя все еще пламенная любовь к мужу не служат разве достаточным ручательством? Нет, милая Клементина, я, право, убеждена, что ты сама не понимала, что ты хотела сказать в этих двух словах, в этом ответе -- столь кратком и таком пространном в одно и то же время.
Не скрою от тебя, что в часы скуки, в которые он навещает меня ежедневно, во время отсутствия Эмануила, я не прочь была потешиться ухаживанием де Грижа; мне хотелось видеть, какой тактике следуют эти так называемые сердцееды, которые стараются разрушить супружеское счастье; но признаюсь тебе, что нужно иметь самой непреодолимое желание помогать им, чтобы не устоять против таких ничтожных средств искушения. Нужно -- я не хочу порицать тех, кто слабее меня, -- чтобы павшие не имели в сердце своем ровно ничего, что бы могло не допустить их увлечься, -- равно никакого талисмана, изобретенного магиками новейшего времени; талисманом этим должна быть вера в тех, кого любишь. Не медали и кресты, которые носят на груди, должны напоминать человеку о его обязанностях и охранять его; нет, человек делается силен и недоступен только силою убеждения, что его жизнь неразрывно связана с другой жизнью и что его смерть повлечет за собою уничтожение другого существа. Спасение же человека заключается в молитве, возносящейся за него ежедневно к престолу Бога, возносящейся от непорочного, сердца, непорочного потому, что оно любимо, и любимо потому, что оно непорочно.
Вот этим-то талисманом я и обладаю. Я люблю и любима, следовательно, мне нечего бояться; но от этого я не делаюсь ни более гордою, ни более строгою к другим.