-- Точно так.
-- У нее никого не было?
-- Нет, у нее был граф д'Ерми.
-- Хорошо, что она тебе сказала?
-- Она спросила ваш адрес.
-- Ты сказал его?
-- Да.
-- Меня ни для кого нет дома; помни это.
Оставшись одна, Юлия смутилась. Она ждала теперь посещения Мари, и как ни был тверд ее характер, но, становясь на дороге другой женщины, она не могла не чувствовать этого смущения. Чтоб ободриться, она напомнила себе причины, побуждавшие ее к мщению, стараясь не разбирать движений своего сердца, потому что в глубине его она чувствовала невольное угрызение совести.
-- Прочь раскаяние! -- вскричала она, наконец. -- Теперь уже не воротишь того, что сделано.