-- Какую вы честь делаете Мне, становясь со мною вровень. Как, добродетельная Мари де Брион и падшая Юлия Ловели отныне стоят друг друга! Я рассчитывала на победу, но, признаюсь, не ожидала, что она могла быть такой полною.
-- О, как я несчастна! -- говорила Мари, уничтоженная, истощенная, не имея сил собрать свои мысли и почти доведенная до сумасшествия.
-- Да, я знаю, вы должны страдать, -- сказала Юлия. -- Кто бы подумал, -- продолжала она, -- что вы, рожденная наверху общественной лестницы, сойдете когда-нибудь на ее последнюю ступень, чтоб умолять меня, никогда не переступающую эту ступень, спасти вашу честь. Так недаром же я всегда презирала женщин вашего общества, которые отворачивают голову, когда им говорят иногда о нас бедных. Так я хорошо сделала, когда поклялась в вечной ненависти к вам и отомстила хоть один раз за все презрение, которое до сих пор было моим уделом! О, ваше приключение наделает в Париже много шуму.
-- Именем неба, умоляю вас, скажите мне, что все это не более как тяжелый сон; что вы хотели только заставить меня страдать, но что теперь вы достигли цели? Уверьте меня, что вы хотели только посмеяться надо мною, но не погубить, тем более что зло, которое я вам сделала, не было умышленным? И я буду благословлять вас, я сделаюсь вашей рабой. О, если бы вы могли знать, как я страдала! Я потеряла мать, которую я так сильно любила! Этот человек был возле меня постоянно. Ради Бога, ради Эмануила, которого вы любили, ради моего отца, ради моей дочери, ради всего святого в этом мире, спасите меня, спасите!
-- Итак, -- возразила бесстрастно Юлия, облокачиваясь на кушетку и глядя на бедную Мари, стоящую перед ней на коленях, -- итак, у вас есть драгоценное воспоминание о матери, у вас есть отец, который живет только вами, муж, которого вы сами избрали себе, дочь-ангел, называющий вас матерью, есть имя, богатство -- и всем пренебрегли вы, бросили в грязь, а вам нет еще 20 лет! Как сильно должны вы любить того, кому пожертвовали этими сокровищами...
-- Кто сказал вам, что я люблю его?
-- Не любите?
-- Нет.
-- Не любите? -- повторила Юлия, взор которой осветился какою-то дикою радостью. -- Кого же вы любите? Мужа, быть может?
-- Да, -- отвечала Мари, рыдая.