-- Слушай, что я говорю, и исполняй скорее, -- возразила та.
-- Что-то случилось у нас, госпожа тоскует, -- говорила Генриетта Жану, -- она требует рому.
Час спустя после этого Юлия, растянувшись на кровати, спала тяжелым и лихорадочным сном.
Генриетта, войдя на цыпочках в спальню своей госпожи, увидев ее в таком положении, решилась завтра сказать ей истину.
XIII
Мари, приехав домой, едва имела силы добраться до своей комнаты. Здесь она в изнеможении опустилась в кресло, и в этом немом отчаянии она не могла ни молиться, ни думать. Прошедшее, настоящее и будущее -- все слилось для нее в одно горе, переполнившее ее душу до того, что она не старалась даже ни обдумывать своего положения, ни разбирать своих страданий. Отрывистые, бессвязные слова, слетали по временам с ее губ; но эти слова не служили выражением ни ее мысли, ни ее чувств, и, казалось, язык, произнося их, хотел только напомнить телу, что оно еще не умерло вместе со смертью души.
"Умереть! Да, должно умереть!" -- повторяла бессознательно Мари, не отводя глаз с одной точки и проводя рукою по лбу, как бы для того, чтоб откинуть назад свои волосы, которые казались ей невыносимой тяжестью.
-- Что с тобою, дитя мое? -- спросила ее Марианна, становясь перед нею на колени.
-- А, это ты, Марианна? Знаешь ли ты, что я погибла! Эмануил убьет меня, если я не умру сама до его возвращения.
-- Что говоришь ты, дитя! Ты с ума сошла! Опомнись, ради Бога!