-- Благодарю вас за доброе намерение. Пусть будет что будет!
И Мари взялась за ручку двери. Но как ни испорчена была Юлия, все-таки она была женщина, а сердцу женщины всегда доступно чувство сожаления. В эту минуту она действительно готова была отдать все на свете, чтобы спасти Мари.
-- Есть еще средство, -- сказала Юлия с некоторой нерешительностью; ибо, кроме того что она сама предлагала это средство, она понимала, что оно слишком унизительно для бедной Мари.
-- Какое? -- спросила последняя.
-- Поезжайте, не теряя ни минуты, в К*** и получите пакет, посланный на имя вашего мужа.
-- Правда, это можно сделать, -- отвечала Мари, чувствуя все унижение предлагаемого средства. -- Но только я не решусь на такой поступок. Обманывать еще, обманывать всегда -- к чему? Не лучше ли теперь, тотчас же прекратить жизнь? Благодарю, однако, и за это, умирая, я буду жалеть, что пренебрегла вашим советом.
И, растворив двери, она вышла. Чтобы не упасть с лестницы, Мари должна была держаться за перила; однако же кое-как она добралась до кареты, села в нее и поехала домой, не обращая внимания на фиакр, который следовал за нею.
Юлия, оставшись одна, не могла не содрогнуться от внутреннего ужаса, возбужденного своими деяниями. По совести, она чувствовала всю их гнусность, для которой не было ни оправдания, ни прощения.
-- Надо забыться, -- проговорила она и позвонила. -- Стакан рому! -- сказала она вошедшей Генриетте.
-- Сударыня... -- начала было последняя, как бы желая открыть что-то своей госпоже.