-- Не найдя в саду, мы стали искать вас в доме и, проходя мимо капеллы, где мы никак не подозревали вашего присутствия, но, услышав орган, вошли. Я хотела позвать тебя тотчас же, потому что умираю с голоду, но отец твой остановил меня, сказав: "Послушаем немного". Тогда мы пробрались за колонны, уселись, и, вероятно, если бы вы не перестали играть, мы не перестали бы вас слушать; эти звуки, до того забытые твоим отцом, что он внимал им как бы впервые, произвели на него такое впечатление, что он плакал как ребенок; у меня тоже выступили слезы. Но когда вы окончили, он сказал мне: "Я скроюсь, а то они, увидев мои красные глаза, будут смеяться надо мною", и он ушел в дверь, ведущую в ризницу. Теперь пойдемте обедать, и если еще раз вам вздумается повторить сегодняшнее, то будьте внимательны к звукам обеденного колокола: орган чарует сердце -- но ничего не дает желудку.
И г-жа д'Ерми схватила за руки обеих подруг, сбежала с лестницы и вошла с ними в столовую, где граф уже дожидал их; Мари, увидев его, бросилась ему на шею. После обеда пошли гулять в сад -- графиня с Клементиною, Мари с графом.
Первые разговаривали о нарядах.
-- Добрый папа! -- сказала Мари графу. -- Простите меня; я была причиною ваших слез.
-- Кто тебе сказал это?
-- Мамаша.
-- Очень нужно было ей говорить; я хотел, чтобы ты не знала впечатления, произведенного на меня твоей игрой, потому что, как эгоист, я хотел наслаждаться, но без твоего ведома; я хотел бы тебя слушать еще, притаясь где-нибудь в уголке, а теперь мне уже нельзя будет этого сделать; если ты когда-нибудь и войдешь в капеллу, то будешь думать, что и я там.
-- Что ж, разве я хуже буду играть?
-- Ангел! -- сказал граф, целуя дочь. -- А когда же ты доставишь мне это удовольствие?
-- Не знаю, сегодня мне было так страшно...