-- Нет надобности, потому что г-н де Брион ожидает меня, -- дрожащим голосом отвечала Мари.
Она вошла, подняла вуаль, закрывавшую ее лицо, и, схватившись за первый попавшийся ей стул, чтоб удержаться на ногах, остановилась посередине комнаты.
-- Эмануил, вы узнаете меня? -- проговорила она едва слышно.
Де Брион встал.
-- Что угодно вам, сударыня? Зачем вы пришли сюда? -- спросил он.
-- Эмануил, -- отвечала бедная женщина, -- никогда гнев ваш не встанет в уровень с моим поступком, никогда презрение ваше ко мне не будет сильнее моего стыда! Я знаю это; и между тем, как бы для начала искупления, я прихожу к вам, желая стать лицом к лицу и с вашим гневом, и с вашим презрением, ибо все, что бы вы ни сказали мне, -- будет для меня одинаково священно. Но, может быть, вы захотите облегчить мои муки исполнением моей мольбы: вы не выйдете отсюда ранее полудня, вы не явитесь на это кровавое свидание!
-- А, понимаю! Вы страшитесь за жизнь вашего любовника, сударыня; но смею уверить вас, что судьба будет не на моей, а на его стороне; вы увидите сами, сколько правды в моих словах. Успокойтесь же, вы останетесь вдовою, и даже тень моя не станет тревожить ваших наслаждений...
-- Но если вы ошибаетесь! Если не за него дрожу я, Эмануил?..
-- Так неужели вы пришли предлагать мне сделать подлость и спасти жизнь? И какую жизнь!.. Жизнь воспоминаний, стыда, поношений?.. Вы разбили мое существование и теперь говорите мне: "Живите", -- но вместе с жизнью вы возвратите ли мне все то, что было для меня дорогого в ней?.. И это вы -- женщина, которую я любил и которая так низко обманула меня! Вы пришли ко мне с таким предложением?.. Неужели счастье свело вас с ума?
-- Счастье? Эмануил! Ведь вы убеждены, что я не могу быть счастливой. Выслушайте меня: я знаю, я поступила низко, и мой проступок запер для меня в одно время и ваше сердце, и двери света; но вместе с тем, я чувствую в глубине души своей больше раскаяния, чем нужно на искупление моей вины! Да, я обманула вас, но верьте, что и тогда, и теперь -- люблю вас одинаково сильно; и если еще вы заставите меня каяться в вашей смерти, то вы лишите меня отрады умереть самой; потому что тогда мне страшно будет предстать перед лицом вечного судьи обрызганною вашей кровью.