-- Пойду в коридор... уже наступает ночь, а моя Мари показывается иногда в доме в это время; потом войду в капеллу.
-- В капеллу?
-- Да, я слышал там когда-то арию, которую хотел бы припомнить; но напрасно напрягаю память, -- договорил граф и скрылся.
-- Есть надежда, -- сказала г-жа де Брион Марианне, -- но возвращение рассудка будет ли для него счастьем?
-- Какая надежда?
-- Я пойду сыграю эту арию, и, быть может, он узнает меня.
-- Ступай, дитя мое.
-- Пойдем и ты со мною.
Обе они пошли в капеллу; в ней было почти темно, и только слабый свет пробивался через стекла окон. Мари обошла ее кругом, останавливаясь с благоговением на каждом шагу, встречая везде дорогие ей воспоминания; она увидела то место, где скрывался всегда ее отец и слушал ее игру, -- дверь, у которой она испугалась, когда покойница мать произнесла ее имя, наконец, бледный призрак Эмануила, которого ее игра так часто приводила в слезы, тоже представился глазам ее -- и страх овладел ею при этом видении.
Вдруг послышался ей звук приближающихся шагов; она бросилась к лестнице, ведущей к органу, -- а граф растворил двери капеллы.