-- Истину, сударыня! Но в настоящем случае, как вы видите, есть еще возможность выздоровления...
-- Равно и возможность смерти! Нет, небо довольно долго было без участия ко мне, чтоб еще сегодня не послать мне своего милосердия...
-- Вы родственница графа, сударыня?
-- Я дочь его.
-- Дочь!
-- Увы...
-- В таком случае, -- сказал доктор, никогда доселе не видевший Мари и не знавший ее судьбы, -- вы должны знать, что случилось с графом.
-- Я не знала, что отец мой лишился рассудка, как он не знал, что я жива еще; потому что ложное известие о моей смерти было единственною причиною его помешательства. О, как мне тяжело было видеть его в этом положении, но все-таки я думала, что он узнает меня; но он настаивал на своем и уверял меня, что его дочери нет в живых, что ее звали Офелией.
-- Все одна и та же мысль, -- проговорил доктор. -- Что же дальше?
-- Потом я видела, как он пошел в капеллу, подошел к органу и старался припомнить один из тех гимнов, которые я играла ему некогда; но, когда, не успев в своем намерении, он отошел от инструмента -- я сыграла ему желаемое.