-- Тогда...
-- Он слушал меня в необыкновенном восторге. Я не сомневалась в благодетельном влиянии музыки, тем более что слышала, как отец мой плакал... а я знаю по опыту, что слезы излечивают от многого. Когда я остановилась, он проговорил: "Еще, еще!" Я послушалась; и вот -- узнал ли он меня или хотел видеть, кто доставляет ему наслаждение своей игрой, -- только он встал и направился к инструменту; но силы изменили ему, и он упал со страшным криком на пол. Мы перенесли его сюда, послали за вами; потому что до сих пор наши средства не могли привести его в чувство.
Доктор невольно опустил голову.
-- О, не опускайте головы, доктор! -- воскликнула Мари. -- Вы заставите меня умереть от ужаса.
-- Напротив, надейтесь, сударыня! -- сказал доктор, ощупывая пульс и прикладывая руку к голове больного.
-- Теперь, -- продолжал доктор, -- дайте ему покой. Через некоторое время он придет в себя, потому что он находится в состоянии сна, а не обморока, а это ему полезно. Оставайтесь около него. Мои познания и наша наука бессильны в сравнении с тем влиянием, какое должно иметь на него ваше возвращение; выздоровление его зависит только от морального потрясения. Я пропишу ему, пожалуй, кое-что; но говорю вам вперед, что лекарство не принесет большой пользы. Завтра я приеду сюда не как доктор, но как друг, узнать о ходе его болезни.
-- Следовательно, вы ручаетесь за жизнь отца?
-- Насколько может ручаться человек в деле, находящемся во власти провидения, -- ответил с поклоном доктор и вышел.
-- Добрая Марианна, -- сказала г-жа де Брион, -- ступай спать; ты так много ночей провела без сна, что тебе необходимо отдохнуть немного.
-- Я не отойду от него, -- отвечала старушка.