Мари проснулась довольно поздно, простилась с мадам Дюверне, которая плакала при расставании с нею, как если бы она была ее родной матерью. Потом в сопровождении Марианны г-жа де Брион пошла по направлению к "Зеленой долине".
Новоотстроенный монастырь, освещенный утренним солнцем, ярко выделялся на темно-зеленом фоне окружающих его тополей.
Мари постучала у святых ворот обители. Престарелый священник встретил ее на пороге.
-- Вот и я, отец мой! -- сказала она.
-- Хорошо, дочь моя, пойдем за мною.
Тогда Мари обратилась к Марианне, взяла ее руки и сказала:
-- Прощай, моя вторая мать, неразлучная спутница и опора в тяжелых испытаниях моей жизни! Туда, куда я пришла теперь, ты не должна идти со мною. Отправляйся в Париж, не забывай мою дочь и хоть изредка сообщай о ней моему единственному и последнему защитнику, -- она указала на священника, -- который будет передавать мне эти известия, чтоб поддержать меня.
Они простились: Марианна плакала, г-жа де Брион казалась спокойною.
-- Итак, отец мой, -- сказала последняя, -- здесь нет ни жены, ни дочери, ни матери -- здесь грешница, которая страдает и раскаивается и которая молит Бога -- принять ее под сень его.
И оглянувшись в последний раз на покинутый ею мир, она увидела Марианну, спускающуюся с тропинки, ведущей на дорогу в Париж. Она послала ей вслед прощальную улыбку и затворила за собой дверь, долженствующую разделить их навеки.