На следующий день он торжественно отпраздновал свадьбу. Вот что говорит об этом историк Кассий: "Гелиогабал заставлял своего мужа дурно с ним обращаться, ругать его и бить с такой силой, что на его лице часто оставались следы полученных ударов. Любовь Гелиогабала к этому рабу не была слабым и временным увлечением; наоборот, он питал к нему такую сильную и постоянную страсть, что вместо того, чтобы сердиться на него за побои и грубости, он еще нежнее ласкал его. Он хотел провозгласить его Цезарем, но мать и дед его воспротивились этому распутному и сумасшедшему намерению".
Но этот раб не был единственным, кого император выделял из общего числа своих любовников. Он имел соперника в лице повара Аврелия Зотика, которому Гелиогабал дал высокое придворное звание только потому, что ему заочно восхваляли его физические достоинства. "Когда Аврелий впервые появился во дворце, -- пишет Кассий, -- Гелиогабал бросился к нему навстречу с лицом, покрасневшим от волнения; Аврелий, приветствуя, по обычаю назвал его императором и господином; тогда Гелиогабал повернул к нему голову, бросил ему сладострастный взгляд и с нежностью, свойственной женщинам, сказал: "Не называй меня господином, ведь я женщина!" Он увлек его с собой в баню и там убедился, что рассказы о его удивительных физических достоинствах не преувеличены; вечером он ужинал в его объятиях, как его "любовница".
Многое можно было бы еще рассказать об этом порочном первосвященнике Солнца, о его сношениях с жрецами Кибелы (богиня земли) и с представителями мужской и женской проституции. Но и сказанного более чем достаточно, и мы этим заканчиваем историю разврата Цезарей и других тиранов древнего Рима; пусть читатель сам представит себе, как низко должен был пасть народ, имевший подобных властителей.
Из картины гнусностей римских императоров можно сделать некоторые выводы а именно: можно с уверенностью сказать, что нравы государей имели сильное влияние на нравы подвластных им народов, развращенность аристократии оказала гибельное влияние на низшие общественные слои, а придворная проституция своим примером несомненно заражала все слои общества.
Ученый Бартелеми выражает эту мысль в своем "Вступлении к путешествию по Греции": "Чем ниже падают люди, стоящие во главе государства, тем глубже влияние, оказываемое их падением. Развращенность низших слоев легко устранима и усиливается только вследствие невежества, потому что развращенность не передается от одного класса общества к другому; но когда она проникает в сферу носителей власти, она устремляется оттуда вниз и в этом случае ее действие гораздо сильнее, чем действие законов; можно смело сказать, что нравы всего народа зависят единственно от нравов правителей его[92].
По этой именно причине во все эпохи и у всех народностей самодержавие было причиной величия и славы, но оно же подавало пример моральной распущенности и способствовало развитию проституции. Но иначе и быть не могло, когда человеку, воспитанному в лести, вручалась власть правителя, которая позволяла ему по собственному капризу раздавать милости, богатства и оказывать предпочтение, когда к трону и алькову правителей приближали видных куртизанок, бывших послушным орудием в руках честолюбивой придворной знати.
Но ученые не всегда считали этих опасных и жестоких сатиров ответственными за то, что они делали. До некоторой степени их психология действительно носит болезненный характер, а сами эти люди подлежат ведению судебной медицины. Подобно многим другим правителям и вельможам, как например, маршалу Жилль де Ретц или известному маркизу де Сад, они были подвержены жестокой форме болезненного полового извращения, основными признаками которого Балль считает: ненасытную половую страсть в форме жестокости[93], равнодушие, с которым виновные не пытаются даже скрывать или отвергать свои гнусности, и почти постоянно обнаруживаемые при вскрытиях повреждения частей нервных центров.
Пастух по имени Andre Pichel был привлечен к суду за то, что изнасиловал, убил и разрезал на куски нескольких маленьких девочек. Он сам рассказал суду о своем деянии и добавил, что ощущает часто желание оторвать кусок человеческого мяса и съесть его. Один виноградарь, 24 лет, внезапно покинул своих родителей под предлогом искания работы. Побродив восемь дней в лесу, он встретил маленькую девочку, которую изнасиловал, а затем убил; не удовольствовавшись ужасным изувечением ее половых органов, он разорвал ей грудь и съел ее сердце. Эскироль, производивший вскрытие тела этого человека, констатировал прирощение мягкой мозговой оболочки к мозговому веществу и признаки чего-то вроде воспаления мозга. В других случаях подобного рода наблюдался и типичный менингит.
И действительно, чем иным, кроме импульсивного сумасшествия и извращения полового инстинкта можно объяснить жестокости этих людей, которые в различные исторические эпохи как бы совмещали в себе половую извращенность целых народов? Жестокости Жилль де Лаваля де Ретц являются потрясающим примером этой господствовавшей в XV веке мании приапизма. Этот могущественный феодал, вернувшись после французской кампании в свой замок в Бретани, в течение нескольких лет принес в жертву своим противоестественным страстям более восьмисот детей! За эти преступления он был привлечен к церковному суду Бретани. Он признался в своих грехах и написал Карлу VII письмо, в котором рассказывает свою историю.
Это письмо -- настоящее клиническое наблюдение, и поэтому оно заслуживает быть приведенным здесь: