"Я не знаю, пишет он, -- но мне кажется, что только мое собственное воображение заставило меня так действовать, для того, чтобы испытать удовольствие и сладострастие; и действительно я испытывал наслаждение, без сомнения, посылаемое мне дьяволом. Восемь лет тому назад мне пришла в голову эта дьявольская идея...
Случайно в библиотеке дворца я нашел латинскую книгу, описывавшую жизнь и нравы римских Цезарей; книга эта принадлежала перу историка и ученого Светония. Она была украшена многими, хорошо исполненными рисунками, изображавшими грехи этих языческих императоров. Я прочел в ней, что Тиверий, Каракалла и другие цезари забавлялись с детьми и что им доставляло удовольствие мучить их. Прочтя все это, я пожелал подражать этим цезарям и в тот же вечер начал этим заниматься, следя по рисункам, бывшим в книге."
Он признается, что истреблял детей, "воспламененный жаждой наслаждений"; детей убивали его слуги, ножами или кинжалами перерезали им горло и отделяли голову от туловища, или же разбивали им головы ударами палок и других предметов; не раз он отрывал или приказывал отрывать у них члены, чтобы найти внутренности, или привязывал их к железному крюку, чтобы удавить их и заставить умирать медленной смертью; когда они таким образом томились в предсмертных мучениях, он насиловал их и часто уже после их смерти наслаждался, смотря на красивые головы этих детей. Далее он продолжает:
"Останки же тел сжигались у меня в комнате, за исключением нескольких наиболее красивых голов, которые я сохранял как реликвии. Я не могу и точности сказать, сколько детей было таким образом убито, но думаю, что не менее 120 в год. Часто я упрекаю себя и жалею, что шесть лет тому назад оставил службу вам, высокочтимый господин, потому что, оставаясь на службе, я не совершил бы столько злодеяний; но я должен признаться, что был принужден удалиться в свои владения, вследствие странной, бешеной страсти и вожделения, которое я почувствовал к вашему дофину; страсти, которая однажды едва не заставила меня убить его, как я впоследствии убивал маленьких детей, подстрекаемый дьяволом. Я заклинаю вас, мой грозный господин, не дать погибнуть вашему покорному камергеру и маршалу Франции, который хочет путем искупления своих грехов спасти свою жизнь, вопреки правилу Кармы".
Несмотря на это письмо, он был осужден и сожжен в 1440 г. в Нанте. Возможно, что в данное время не решились бы казнить подобное чудовище, признав его невменяемым. Судебная медицина и психиатрия с течением времени все чаще берет под свою защиту людей развращенных и извращенных, считая их подлежащими своей компетенции.
К несчастью, коронованные безумцы не подлежат суду.
Легальная педерастия
Этруски, Самниты, а также жители Великой Греции первые познали порок педерастии и передали его римлянам. Не нужно удивляться, что после позорных оргий императоров, мужчины и дети из низших классов предавались проституции и пассивно подчинялись грубым страстям развратного. Скоро в домах разврата было уделено одинаковое количество комнат как для девушек, так и для юношей.
Закон допускал как продажную любовь куртизанок, так и педерастию и прочие противоестественные отношения. По закону налог взымался как с женской проституции, так и с мужской. Но существовало единственное ограничение, согласно которому все должны были щадить людей свободнорожденных[94], эти же последние имели полное право насиловать рабов, мужчин и мальчиков, не принадлежащих к гражданам. Это ограничение предписывалось законом Скантиния, поводом к изданию которого послужила попытка изнасиловать сына патриция, Метелла.
Закон предоставлял таким образом полную свободу посягательств граждан на несчастных илотов римской цивилизации, и во многих аристократических семьях сыновья получали юного раба-наложника, с которым они удовлетворяли свои зарождавшиеся страсти. "Эпиталама Юлии и Маллия", написанная Катуллом[95], дает замечательное изображение того бесстыдства и нравственной распущенности, с которой семьи патрициев обращались с побежденными народностями, с вольноотпущенными и вообще со всеми несчастными, которые были ниже их. В латинском языке появилось выражение pueri meritorii, служившее названием детей, предназначавшихся для мужской проституции, достигнув известного возраста, они получали название pathici, ephebi, gemelli. Приученные с детства к этому печальному ремеслу, для которого, казалось, они были рождены, они завивали свои длинные волосы, лишали лицо растительности, опрыскивались духами и придавали своим манерам женственность. Из их среды набирались шуты, танцоры и мимы, которые назывались cinoedi и по большей части подвергались кастрации, производившейся или цирюльниками, tonsores, или торговцами евнухов -- mangones. Операцию эту делали часто в детстве: ab udere raptus puer, говорит Клавдий; тоже самое высказывает Марциал в своих стихах: