7. -- 5 января 1909 года, девять часов вечера, в темноте; г. Фальк и мой сын Гастон присутствуют на сеансе. Я произвожу раздвоение Жань.
После лёгких шумов в столе, до которого никто не касался, я предлагаю Гастону встать и выставить какой-нибудь предмет перед призраком, который я посылаю к нему. Он показывает часы, которые держит в руке, и просит призрака взглянуть, что это за предмет. -- "Я вижу что-то круглое, -- говорит Жань, -- оно производит звуки; я слышу тик-так; это часы".
Тот же экспериментатор достаёт из кармана мундштук для папирос, который показывает таким же образом. -- "Я вижу, -- говорит субъект, -- длинный белый предмет, в роде ножа; это перочинный ножик; нет, это часы".
Он показывает серебряное портмоне. -- "Я вижу что-то плоское, почти круглое; это портфель; нет, тут деньги, это портмоне".
8. -- Чтобы видеть предметы, призрак переносится к данному предмету. Вот пример самопроизвольного действия призрака, который я уже приводил в предыдущей главе, говоря об опасности приводить во время сеанса незнакомое субъекту лицо. Я повторю его, потому что большинство читателей не обратили, конечно, внимания, на факт ясновидения.
На сеансе мы получали стуки по желанию в столе, к которому никто не прикасался. Вдруг позвонили: субъект заволновался и я заметил, что призрака не было ни у стола, ни на предназначенном для него месте, по левую сторону субъекта. Я спрашиваю у субъекта, где призрак. -- "Пошёл узнать, -- отвечает тот, -- кто звонит." Я спрашиваю, кто звонил, и надо ли открыть ему. -- "Это мужчина, который желает вас видеть, -- отвечает субъект, -- ему можно открыть". Это был доктор X, который принёс мне рукопись.
9. -- Одна молодая дама, с которой я безуспешно оперировал несколько недель, страдает странной болезнью, которую ни один из многочисленных её докторов не мог определить. Заболела она год назад онемением правого бедра, которое она чувствует гораздо толще, чем оно есть на самом деле. Ей тоже кажется, что как будто что-то, только не жидкость, течёт иногда поверх бедра, не по коже, но на некотором расстоянии от последней. Ощущение это постепенно распространилось по всей ноге, по правому боку и наконец по всей голове. Без всякой перемены в умственных способностях голова стесняет её, потому что она ясно ощущает, что она далеко выступила за свои видимые пределы.
Больная незнакома субъекту и свидетелям; мне одному известны главные признаки её болезни, которую я считаю одним из родов экстериоризации, хотя чувствительность везде нормальная. Я пригласил её на данный сеанс, в надежде, что призрак может дать нам некоторые полезные указания.
Я произвожу раздвоение Эдме (11 ноября 1907 г.), в пять с половиной часов, в присутствии г-ж Сталь и Фурнье, г. и г-жи Бонне. Мы в темноте. После различных опытов над ощущениями призрака я посылаю последнего к больной, чтобы он сказал нам, как видит её.
-- О! -- с удивлением восклицает субъект, -- у этой дамы голова гораздо больше, чем она должна быть... Что-то такое выходить оттуда... Это её астраль... Правая нога ещё смешнее; она представляет как будто целое тело, с особою полярностью и окраской; её астраль тоже выходить из всей ноги. Больная должна испытывать странные ощущения, но её жизни не грозить опасности.