-- ...Г-жа Годфруа проситъ васъ обратить благосклонное вниманіе на г-на Делонэ, изобрѣтателя непромокаемыхъ одѣялъ. Годфруа увѣряетъ, что была-бы значительная выгода,-- слова подчеркнуты въ письмѣ,-- если-бы непромокаемыя одѣяла были введены въ арміи.
-- А!.. Напишите Годфруа, что я приму этого субъекта послѣзавтра, въ девять часовъ. Прибавьте, что дѣло, о которомъ она мнѣ говорила, подвигается впередъ и я надѣюсь скоро сообщить ей о благопріятномъ рѣшеніи... Поняли?.. Продолжайте.
Дюрандо снова принялся за чтеніе и цѣлый часъ письма прятались въ разныя папки, оставлялись на столѣ или попадали въ корзинку вмѣстѣ съ просьбой эльзаски, мужъ которой былъ убитъ пруссаками, а сынъ умеръ въ Тунисѣ. Около десяти часовъ осторожно постучались въ дверь. Дюрандо всталъ, повернулъ ключъ, такъ какъ, войдя, онъ заперъ за собою дверь, и открылъ ее на половину.
-- Передайте пожалуйста г-ну Моргану, что его желаетъ видѣть г-нъ Косталла, сказалъ одинъ изъ писцовъ.
Морганъ открылъ ящикъ стола, спряталъ туда папки и спокойно отвѣтилъ:
-- Просите... Вы можете насъ оставить, Дюрандо...
Дверь распахнулась; въ ней показалась могучая фигура Косталлы, который, войдя въ комнату, весело воскликнулъ:
-- Здравствуй, братецъ... Какъ поживаешь?...
Мать Косталлы во второмъ бракѣ была замужемъ за Морганомъ, по происхожденію американцемъ, поселившимся во Франціи, Отъ этого брака родился сынъ. Оба брата воспитывались вмѣстѣ въ провинціальномъ лицеѣ. Мишель, старшій на пять лѣтъ, глубоко любилъ своего младшаго брата; со временемъ къ этой любви присоединилась снисходительная нѣжность отца къ сыну. Въ коллегіи товарищи ненавидѣли Эдуарда и Мишель взялъ его подъ покровительство своихъ кулаковъ и своей популярности. Уже тогда они были такими, какими оказались впослѣдствіи: одинъ справедливый, великодушный, добрый, услуживый, любимый всѣми; другой -- скрытный, вѣроломный, сухой, отталкивающій всѣхъ своимъ эгоизмомъ и суровостью. Ставъ депутатомъ Больвилля, Косталла велъ избирательную борьбу за Эдуарда въ Монмартскомъ округѣ и, благодаря ему,-- Эдуардъ былъ избранъ громаднымъ большинствомъ.
Противоположность этихъ двухъ натуръ отражалась въ политической дѣятельности того и другого. Пламенный патріотъ, поборникъ справедливости, свободы и прогресса, Косталла представлялъ въ новой современной смягченной формѣ пылкій типъ вѣрующаго, неподкупнаго республиканца 1848 года. Хотя онъ имѣлъ слабость испещрять свою рѣчь формулами позитивиста, но у него были идеалы, и самые благородные. Напротивъ, Моргану досталась печальная честь быть первымъ представителемъ новой скептической школы безъ совѣсти, безъ убѣжденій, которой идеалы прежняго времени: братство, равенство и демократія -- внушали только презрѣніе, такъ какъ для него республика была средство сдѣлать себѣ карьеру. Хотя онъ говорилъ ясно, умно, толково, но не пытался играть въ палатѣ видной роли; иногда съ иронической улыбкой слушалъ онъ патріотическія или республиканскія тирады брата и апплодировалъ ему кончиками пальцевъ, какъ какому нибудь салонному тенору. По чаще бродилъ по корридорамъ и комнатамъ, гдѣ засѣдали парламентскія коммисіи, подходилъ къ министрамъ, спрашивалъ о новостяхъ, завязывалъ сношенія съ депутатами всѣхъ партій, оказывалъ небольшую услугу сегодня, а на завтра требовалъ, взамѣнъ ея, болѣе важную; вообще лавировалъ такъ осторожно и искусно, что, не имѣя друзей ни въ правой, ни въ лѣвой, онъ зналъ множество лицъ, обязанныхъ ему въ обоихъ лагеряхъ. Никѣмъ нелюбимый, онъ имѣлъ доступъ всюду. Всѣ питали къ нему инстинктивную антипатію, но боялись его. Внѣ палаты онъ придерживался той же тактики. Онъ вкрался въ общество богатыхъ коммерсантовъ, денежныхъ тузовъ, знатныхъ евреевъ, которые, съ особеннымъ уваженіемъ, относились къ его ясному и практическому уму, ненавидѣвшему всякую сантиментальность, и видѣли въ немъ хищную птицу такого же высокаго полета, какъ и они сами.