Сидя передъ столомъ, Морганъ, по привычкѣ, поглаживалъ одной рукой свою длинную бѣлокурую бороду, а другою вертѣлъ разрѣзной ножикъ. Онъ пристально посмотрѣлъ на брата и промолвилъ съ улыбкой:
-- Ты правъ... Я хотѣлъ тебя испытать. Я пошутилъ.
-- Твои шутки мрачныя! замѣтилъ Косталла.
-- И ты могъ подумать, что я питаю дѣйствительную злобу къ этому мальчишкѣ за его нападки?.. Вотъ еще,-- я философъ.
-- Если-бъ ты видѣлъ себя въ зеркалѣ въ то время, какъ ты совѣтывалъ мнѣ убить его, то понялъ-бы, какъ мнѣ легко было ошибиться.
-- Развѣ у меня было такое злое лицо?
-- Да, разумѣется, но довольно объ этомъ... Такъ ты также думаешь, что статья направлена противъ тебя?
-- Ты говоришь "также!.." Кто уже говорилъ тебѣ, что она имѣла въ виду меня?.. Фаржассъ, безъ сомнѣнія?..
-- Да, Фаржассъ. Онъ не сказалъ мнѣ этого ясно, чтобы не огорчить меня. Да, наконецъ, ты не считаешь-же меня дуракомъ, надѣюсь?..
-- Избави Богъ!.. Ты уменъ, какъ нельзя быть умнѣе!..