-- Хорошо!.. Итакъ ты увѣренъ, что грязные намеки въ этой статьѣ касаются тебя лично?
-- Да!.. Какъ ты не замѣтилъ этого сразу? Твой сынъ, или крестникъ, какъ хочешь, знаетъ, что ты меня любишь; и естественно, онъ находитъ, что я краду у него твою любовь... Онъ меня ненавидитъ... И такъ какъ онъ и тебя не долюбливаетъ, то и пишетъ противъ насъ обоихъ разныя клеветы. Я поступилъ-бы совершенно такъ-же на его мѣстѣ.
-- Надѣюсь, что нѣтъ.
-- Тутъ нѣтъ ничего дурного, и я не сержусь на него, увѣряю тебя. Да и за что мнѣ сердиться?.. Ты замѣтилъ, какъ равнодушно отнеслась печать къ этимъ нелѣпымъ сплетнямъ?
-- Да, это правда... Я самъ былъ удивленъ... Я думалъ, что статья надѣлаетъ, чортъ знаетъ, сколько шуму...
-- Не безпокойся, я лучше тебя знаю прессу... А какъ идутъ твои дѣла? Мы едва видѣлось вчера... Подвигается-ли впередъ твой кабинетъ?
-- Онъ готовъ! Да, готовъ.
-- А, вотъ какъ!.. Давно-ли?
-- Со вчерашняго вечера... Теперь у меня въ рукахъ всѣ министры... И если съ такими сотрудниками я не совершу великихъ дѣлъ, то надо разочароваться во Франціи и въ республикѣ.
-- Э, безъ фразъ!.. Ты здѣсь не на трибунѣ. Значитъ ты готовъ, совершенно готовъ?..