-- А! Ну, такъ вотъ и я, что вамъ угодно?
-- Я одна изъ вашихъ усердныхъ читательницъ, сказала Тереза, вѣдь это вы подписываетесь "Виндексомъ" въ "Отщепенцѣ"?
-- Да, я, холодно отвѣтилъ онъ.
-- Ваши статьи очень краснорѣчивы...
Онъ не мигнулъ.
-- ...Очень краснорѣчивы, но очень строги къ одному нашему общему другу. Поэтому... вы понимаете... мы хотѣли поговорить съ вами и съ вашей матушкой... постараться убѣдить васъ, что ваши статьи несправедливы.
Она говорила съ трудомъ; ее смущали невыносимо-пристальный взглядъ блестящихъ, какъ черные брилліанты, глазъ юноши и холодное безстрастіе его бронзоваго лица.
-- Не правда-ли, мой другъ, вѣдь я права? прибавила она съ принужденной улыбкой, какъ-бы прося помощи у Фаржасса.
Тогда Маріюсъ, обернувшись къ Камиллу, впился въ его глаза тѣмъ-же проницательнымъ взглядомъ, какимъ онъ только что смущалъ Терезу.
-- Совершенно правы, отвѣчалъ Фаржассъ. Вы не довольствуетесь тѣмъ, что оспариваете политику Косталлы, на что вы имѣете полное право, но вы нападаете на его личность съ такою безпощадностью...