Мертвая душа.
Парадъ 14 іюля блестящими образомъ доказалъ успѣхи, сдѣланные арміей. Но по этой праздничной, искуственно подготовленной церемоніи, въ которой принимали участіе только войска, заранѣе обученныя своей роли, нельзя было судить о достоинствахъ или недостаткахъ системы, принятой правительствомъ для того, чтобы перевести войска съ мирнаго положенія на военное. Конечно парламентъ предоставилъ предъидущему военному министру средства, необходимыя- для мобилизаціи одного корпуса; но волненіе, произведенное въ странѣ однимъ только объявленіемъ о такой мѣрѣ, вынудило правительство оставить эти деньги безъ употребленія. Такимъ образомъ распространилось мнѣніе, что этотъ проектъ совершенно оставленъ. Косталла напротивъ рѣшилъ, что для чести Франціи необходимо произвести подобный опытъ, какъ бы ни возмущались ея сосѣди этимъ проявленіемъ самостоятельности.
Опытъ мобилизаціи отдѣльныхъ частей былъ рѣшенъ въ совѣтѣ министровъ, а чтобы онъ далъ дѣйствительно практическіе результаты и былъ генеральной репетиціей настоящей военной мобилизаціи, согласились держать все втайнѣ. Время, корпусъ и планъ военныхъ операцій должно было обнародовать только въ послѣднюю минуту, именнымъ приказомъ военнаго министра. Знали объ этомъ лишь нѣсколько офицеровъ главнаго штаба, которые вмѣстѣ съ военнымъ министромъ вырабатывали всѣ подробности дѣла. Вдругъ за два дня до означеннаго числа парижская газета "Звѣзда" возвѣстила, что черезъ день будетъ мобилизованъ 12-й корпусъ и опубликовала точную программу предстоявшихъ маневровъ.
Это разглашеніе сильно удивило и разгнѣвало Косталлу. Полицейскій префектъ и генеральный прокуроръ получили приказаніе начать немедленное разслѣдованіе, съ помощью самыхъ ловкихъ тайныхъ агентовъ.
Прежде, всего открылось, что свѣдѣнія были проданы "Звѣздѣ" какимъ-то Обри, называвшимъ себя "дѣльцомъ", въ дѣйствительт ности же бывшимъ только авантюристомъ и сообщникомъ г-жи Годфруа, очень опасной, по отзывамъ полиціи, интригантки.
Казалось, газета не имѣла въ этомъ дѣлѣ другихъ побужденій, кромѣ желанія доставить своимъ подписчикамъ достовѣрную новость. Но все-таки ясно было, по точности и полнотѣ напечатанныхъ свѣдѣній, что секретные документы, касающіеся пробной мобилизаціи, были выписаны или выкрадены. Поэтому слѣдствіе продолжалось и вскорѣ напали на слѣдъ одного изъ виновныхъ, но очевидно еще многихъ надо было разыскать, въ особенности если -- какъ склоненъ былъ думать судебный слѣдователь -- сообщеніе было сдѣлано газетѣ съ цѣлью возбудить биржевую панику, которою, безъ сомнѣнія воспользовался бы тотъ, кто придумалъ эту продѣлку, не компрометируя самого себя.
13 сентября начальникъ сыскной полиціи явился къ Косталлѣ съ отчетомъ объ обыскахъ, произведенныхъ у Обри и г-жи Годфруа. Что касается перваго, то до сихъ поръ не удалось разыскать постояннаго его мѣстожительства; безъ сомнѣнія онъ гдѣ-нибудь скрывался или уѣхалъ изъ Франціи при первомъ извѣстіи о судебномъ преслѣдованіи "Звѣзды"; напротивъ, г-жу Годфруа, уродливую, сгорбленную женщину, съ раскрашенными губами и подведенными бровями, застали въ ея квартирѣ, мишурная роскошь которой вполнѣ подходила къ ея подозрительной личности.
Когда пришли полицейскіе агенты, она нахально разсмѣялась и сказала, указывая на каминъ, полный сожженной бумагой: "Я васъ ждала: вы явились поздно!.." Не вѣря ея словамъ, агенты сдѣлали подробный обыскъ и одному изъ нихъ удалось найти, тщательно скрытую за рѣзбою стѣнного щкафа, толстую связку писемъ и разныхъ бумагъ, которая тотчасъ же была доставлена судебному слѣдователю. Увидя, что ея тайникъ открытъ, эта женщина страшно озлилась, начала бранить агентовъ, кричала, грозила упечь ихъ. всѣхъ, увѣряла, что ей "плевать на законы!" Невѣроятнаго труда, стоило доставить ее въ тюрьму, куда ее наконецъ и заперли.
Начальникъ тайной полиціи былъ пораженъ ея смѣлостью. Онъ заключалъ изъ этого, что у ней долженъ быть какой-то таинственный покровитель, на котораго она разсчитывала. Это предположеніе подтверждалось тѣмъ обстоятельствомъ, что, приговоренная недавно къ трехмѣсячному тюремному заключенію за попытку подкупить чиновника на торгахъ, г-жа Годфруа никогда не была арестована, что можно было объяснить только вмѣшательствомъ въ ея пользу какого-нибудь тайнаго могущественнаго вліянія...
Въ этотъ день Косталла обѣдалъ у брата. Онъ ушелъ изъ министерства раньше семи часовъ и пріѣхалъ въ Ѳаворскую улицу задумчивый, озабоченный. Увидя невѣстку и племянниковъ, которыхъ онъ очень любилъ, онъ развеселился. За столомъ онъ разговаривалъ о различныхъ предметахъ, совершенно не относящихся къ политикѣ, болталъ съ племянниками, импровизировалъ имъ волшебную сказку, чего они требовали отъ него каждый разъ, когда онъ бывалъ у нихъ... Затѣмъ послѣ обѣда онъ сталъ вмѣстѣ съ ихъ матерью мечтать о будущности дѣтей. Этотъ будетъ военнымъ, тотъ поступитъ въ академію художествъ; онъ самъ всегда сожалѣлъ, что не былъ художникомъ или скульпторомъ, поэтому очень желалъ, чтобы кто-нибудь изъ его близкихъ избралъ артистическое поприще. Какъ всегда, Морганъ молчалъ, едва произнося нѣсколько словъ.